Красавица и чудовище

Моника Белуччи
«Квартира» для двоих

1996 год. Париж. На съёмочной площадке фильма «Квартира» царит нервозная об­становка. Исполнитель главной роли — из­вестный «раскрученный» французский актёр Венсан Кассель мечет гром и молнии: роль главной героини доверили какой-то иностранке. И добро бы ещё актрисе, так нет! Очередной безмозглой пустышке — фотомодельке, отчего-то решившей оставить свой след в искусстве. «У нас разве кризис с отечественными звёздами?» -едва сдерживая ярость, шипит Венсан в лицо бедняге режиссёру.

К моменту появления «на сцене» ита­льянки Моники Белуччи Кассель дошёл до точки кипения. «Милочка, — вкрадчиво шепчет он на ушко смущённой дебютантке, — а тебе случайно никто не говорил, что для того, чтобы играть в кино, нужно не только вертеть задом, даже если он такой выдающийся как у тебя, но и иметь голову на плечах». Ошеломлённая столь неласковым и откровенно хамским приёмом Моника вспыхнула: «Какой наглец! И редкостный урод ктому же», но вслух спокойно произнесла: «С головой у меня всё в порядке, и ты в этом скоро сможешь убедиться». Венсан только презрительно хмыкнул, не забыв, правда, при этом «про-сканировать» идеальное тело Белуччи.

По мере того как герои фильма погружались в пучину любви и страсти, таяла и взаимная неприязнь Моники и Венсана. Мо играла роковую красотку, от которой без ума герой Касселя. И надо отметить, играла великолепно, не зря её потом номинировали на престижную премию «Сезар». Когда дело дошло до постельной сцены, всем окружающим стало очевидно: киношные страсти перекинулись в реальную жизнь. Моника распустила свои шикарные длинные иссиня-чёрные волосы и с кошачьей фацией дефилировала по площадке. Кроме малюсеньких лоскутков тончайших кружев, на ней не было ничего. Здесь не устоял бы даже святой, что уж говорить о простых смертных. Венсану вдруг вспомнились притчи о средневековых ведьмах, которые очаровывали мужчин одним взглядом, одной улыбкой, одним движением бедра. И несчастный погибал от любви. На­всегда! Моника начала играть свою партию, и все затаили дыхание. Сам Венсан почувство­вал, словно медленно погружается в тёплую тёмную воду, из которой не хочется вылезать. «Всё, приплыли», -подумал француз. Един­ственное, чего не понял тогда этот любитель лёгких необременительных связей, крепкого виски и сговорчивых красоток, неистовый и брутальный «Доберман», так это то, с какой необычной женщиной свела его судьба…

«Прекрасна как грех»

Моника прибежала из школы вся в слезах. И зачем только господь наградил её такой красотой, да ещё распустившейся так рано. Одноклассницы отчаянно завидуют, не хотят дружить, мальчишки проходу не дают, так и норовят зажать где-нибудь в углу и потискать. А прозвище какое обидное придумали — «большие сиськи»… Моника смахнула слезинку с длинных бархатных ресниц. Да что там мальчишки. Даже их папаши смотрят на девчонку масляными глазками, и уже сто раз раздели её в своих похотливых мыслишках, а матери ревнуют и от души поливают Монику грязью.

В местечке Чита ди Кастепло, где родилась Моника Анна Мария Белуччи, такой красы давно не видывали. К тому же красавица Моника ещё оказалась и умницей. Одна из лучших учениц школы. А это уж совсем непростительно. При таком-то личике и фигурке господь ещё и мозгов «отвесил»! И где после этого справедливость?!

Уехать бы отсюда, только куда? Семья Моники не из богатых. Тут девушка вспомнила о визитке, которую на днях ей всучил какой-то незнакомец. Мо сидела на фонтане, болтала ногами и ела мороженое. «Девушка, вы ослепительны, — в стотысячный раз услышала Моника опостылевший комплимент, -вот номер телефона модельного агентства. Прошу вас, позвоните». Она позвонила и… оказалась в Милане. В этой Мекке мировой моды, где умеют ценить красоту. Где её холят, изящно преподносят, одевают в изысканные одежды, умело фотографируют. Прелестное лицо Моники Белуччи тут же стало лицом Модного дома Дольче и Габбана, да и сама она нарасхват. Ни одно дефиле именитых дизайнеров не обходится без черноволосой итальянки, не говоря уже о фотосессиях в глянцевых журналах. И только в Чита ди Кастелло вместо радости пыхтят злобой: «Мы всегда знали, что этой бесстыжей девке место на панели…»

Однажды фото Моники попалось на глаза известному голливудскому актёру Николасу Кейджу. Его дядя Френсис Коппола снимал фильм и искал на роль без слов девушку не­мыслимой «дьявольской красоты». Племянник подсунул журнал дядюшке, тот довольно хмыкнул и произнёс: «Эту берём сразу и без проб».

Тогда в Голливуде Моника не прижилась. Там её безупречная красота оказалась «не формат», спросом пользовалась внешность «девушки из соседней квартиры». Зато фран­цузские режиссёры, которых женское совер­шенство нисколько не смущало, а даже, на­оборот, восхищало, охотно пригласили Монику на съёмки фильма «Квартира».

Брак свободных людей

Кто бы мог подумать, что сухой, жилистый, острый, как натянутая струна, Вене может быть таким белым и пушистым. Этот вспыльчивый француз, задира и скандалист, гроза баров и барных стоек, о которые был покалечен не один стул, в присутствии Моники становился смирным, словно ягнёнок. Он мог часами лю­боваться своей Мо. Тем, как она спит, ест, как накладывает и снимает грим, расчёсывает на ночь свои блестящие волосы. Он не хотел расставаться с ней ни на минуту. Чтобы проводить с Моникой больше времени, Венсан использовал свои связи в мире кино, и на ита­льянку Белуччи посыпались приглашения сниматься во французских фильмах. За три года их знакомства он трижды делал ей предложение и трижды ему предлагали подождать. Ему! Да он сам, не раздумывая, бросил с десяток красоток, едва те заикались о более серьёзных отношениях! Но Моника.. . Это совсем другое дело. С этой женщиной он хочет жить долго и счастливо, нарожать кучу ребятишек и вместе состариться где-нибудь на французской Ривьере, в домике, увитом плющом и диким виноградом, в окружении детей и внуков.

Когда же наконец долгожданное «да» прозвучало, ошеломлённый Вене услышал и некоторые, м-м, условия, на которых будет, так сказать, зиждиться их союз. Тот самый удар «под дых». Нокаут: «У каждого своя жизнь, и не стоит нарушать чужие границы», — чётко и ясно сказала Моника. -«Чёрт, это же моя реплика», — чуть было не вырвалось у него. Ведь совсем ещё недавно, до встречи с Моникой, разве не он ратовал за свободные отношения: «Детка, никто никому ничего не должен»? Разве не ему хотелось всегда оставаться вольным как ветер: «Малыш, думаю, нам лучше расстаться…»?

Эта удивительная прекрасная женщина перевернула его привычный мир с ног на голову и оттого стала ещё желаннее. Венс без раздумий принял правила её игры. После свадьбы пара разъехалась по домам. Венсан в Париж, Моника в Рим. Весь мир внимательно следил за развитием оригинальных отношений этой четы. Но их недвусмысленные откровенные взгляды, переплетённые пальцы красноречиво свиде­тельствовали о том, что их любви такое по­ложение вещей идёт только на пользу. Они не успевали ссориться, зато успевали со­скучиться. Их чистую, ничем не замутнённую страсть не омрачали обыденность и рутина.

Обратимая «необратимость»

«Сволочь, сволочь, я убью его», — орал Вене. Только что он посмотрел фильм «Необратимость» с Моникой Белуччи в главной роли. Сцена, где его обожаемую Мо с изощрённой жестокостью насилуют и терзают, длится невыносимо долго — девять минут. В рабочем материале весь этот ужас смотрелся более или менее терпимо. Но в смонтированном виде всё выглядит настолько натуралистично и правдоподобно, что люди не выдерживают, уходят из кинозала, не досмотрев картину до конца. Вене, сам актёр, но и у него от ярости и ненависти побелели костяшки крепко сцепленных пальцев. Если бы не кузен, оказавшийся рядом, он бы, не раздумывая, убил и ни в чём не повинного актёра, и талантливого режиссёра.

«Но, прежде чем давать согласие на участие в таких съёмках, ты должна со­ветоваться со мной».
«Боже, что я несу? — мелькнуло в голове Касселя. Ведь это и есть «нарушение фаниц»».
Этого следовало ожидать, Моника вспыхнула как порох: «Я актриса, профес­сионал и свободная личность. И никто, Вене, слышишь, никто не вправе мне диктовать!»

И тут его прорвало. К чёрту такая сво­бода! Он устал делить Монику со всем миром, со всеми мужчинами, что смотрят на эту красоту жадными глазами и вожделея. Да он скоро с катушек съедет от ревности! И к этому старому сластолюбцу Депардье, с ним Моника снималась в «Астериксе и Абеликсе», и к брутальному мачо Брюсу Уиллису, и к миллионам других. И вообще он давно хочет ребёнка, а Моника всё твердит: «Подожди, ещё не время».

«Нам лучше расстаться». Это решение показалось им обоим единственно верным. Для сующих нос не в своё дело журналистов блистательная пара придумала изящную формулировку: «Существующее положение вещей перестало устраивать мсье Венсана Касселя, проблемы в отношениях (читай: адовы муки ревности) отрицательно сказываются на его творчестве и карьере».
Но прежде чем развестись, пара должна выполнить контракт, сняться в картине «Секретные агенты».

«Камера! Мотор!» и… И Венсан с трудом очнупся от наваждения. Он едва смог остановиться и вспомнить, что вообще-то они с Моникой на съёмочной площадке, а не в супружеской спальне, и сейчас на них направлены софиты, камеры и любопытно-восхищённые взгляды всей съёмочной группы. После положенной по сценарию «постельной сцены» парочка уединилась в номере: оттуда «коллеги» вышли любящими людьми. А вскоре 35-летняя Моника объявила, что они с Венсаном ждут ребёнка. Крошка Дева связала их, думается, навсегда. Но оказалась самой настоящей итальянской мамашей, кормила Деву грудью до года и плевать хотела на шикарные формы, которые, о боже, могут «прийти в негодность». Носится с ней как наседка, даже нудную малышку брала с собой на съёмки, чтобы в перерывах непременно покормить. Папаша оказался тоже малость сумасшедшим: ловко меняет памперсы, можно подумать, нянька не справится, вскакивает к плачущей крохе по ночам и до утра бормочет своим до невозможности сексуальным с хрипотцой голосом сказки или поёт смешные детские песенки.

Да, любовь творит Настоящие чудеса.

P. S. 23 мая 2010 года на свет появилась вторая дочь Моники Белуччи и Венсана Касселя — Леони.
Кажется, Венсу пора присматривать домик где-нибудь на побережье и преданного пса…

загрузка...