Вера Петровна Марецкая и Юрий Александрович Завадский

Вера Петровна Марецкая

Вера Петровна Марецкая и Юрий Александрович Завадский

ВэПэ и Ю-А… Не хватает только плюса, знака равенства и слова «любовь» — получилась бы извечная «арифметика», которая украшает скамейки, стволы парковых лип и школьные парты. Так бы и было, если бы инициалы принадлежали обыч­ным людям. Но ВэПэ — великая актриса Вера Петровна Марецкая, а Ю-А — режиссёр Юрий Александрович Завадский. Поэтому их «арифметика» сложилась в театральный роман. Его интимная часть — скорее, короткий водевиль, а вот платоническая — без сомнения, драма…

Сначала она была просто Верочкой . Для отца — буфетчика цирка Никитиных, для братьев, для мамы и младшей сестрёнки Танечки. Пока детвора развлекалась кто во что горазд, Верочка перед зеркалом рисовала углём усы — пожалуйста, вот вам гусар. А стоит прицепить к волосам кружевную накидку -и вот уже невеста в подвенечной фате… Родители проигнорировали страсть наследницы к лицедейству, и юная Верочка стала студенткой факультета философии -профессия должна быть серьёзной! Но Московский университет был для неё альма-матер недолго. Вера Марецкая тайком от родных подала документы в театральную студию Вахтангова. И вскоре уже постигала азы искусства…

А там уже вовсю блистал Юра Завадский. Высокий, красивый, импозантный до умопомрачения, словно сотканный из тончайших кружев. Он родился за 12 лет до появления на свет главной актрисы своей жизни — именно актрисы, не женщины, в этой сфере, пожалуй, для него никто и все были единственными и неповторимыми. 30 июня 1894 года начался отсчёт его земного пути… Когда Вера Марецкая впервые увидела Юру, он был почти мэтром среди вахтанговцев, хотя пришёл всего лишь художником-оформителем. Его поначалу прозвали «Юра с юрфака» — учился на правоведа,попутно брал уроки живописи, так и появился… И оказался на своём месте: блестяще сыграл мудрого старика Антония в «Чуде святого Антония» по Метерлинку. Потом был упоительный Калаф в пьесе «Турандот» — и к 28 годам Завадский купался в славе, в обожании многочисленных поклонниц, среди которых была и Марина Цветаева. Страстная поэтесса обижалась на холодность красавца-актёра и посвящала рифмованные упрёки: «Вы столь забывчивы, сколь незабвенны. Вы так похожи на улыбку вашу…» Упрёков, к слову, хватило на целый цикл «Коме-дьянт». Верная экономка Завадского как могла утешала Цветаеву: «Прохладный он у нас…»

…Тем не менее Верочка Марецкая пленила Завадского — не красотою, таковой не водилось, хотя внешность досталась эффектная. «Прохладный» Калаф разглядел в ней талант, страсть к театру, родственную душу. Она и впрямь жила сценой, сама шила костюмы, хотя дома иголки в руках не держала. Но одно дело — дом, и другое — обитель муз…

К моменту, когда Верочка Марецкая растворилась в любви к Завадскому, он был не свободен, однако брачный союз с Ириной Анисимовой-Вульф не сделал его верным супругом. Периодически в доме разыгрывались сцены покаянной мольбы Завадского. У актёра частенько случались «сердечные увлечения», и он «отыскивался» домой только к утру. А там ждала хранящая ледяное молчание Ирина. Завадский нажимал кнопку звонка, дверь открывалась, он делал шаг и опускался на колени точно по центру коврика. Далее плач, мольба, даже сказать, убедительные, если бы не следовало скорое повторение романтических ночных грехов. После очередной мизансцены Ирина Сергеевна решила, что с неё «театра» хватит, и ушла…
Вот такое трудное счастье досталось 18-летней Вере Марецкой. Но счастье ведь!

Супруги в прошлом, коллеги — в настоящем

Что из этого получилось? Трёхлетний брак и сын Женечка, немного бытовых «эпизодов» и много-много работы. Распалась «ячейка общества», но творческий союз нисколько не пострадал, напротив, лишь укрепился…

В середине 30-х Завадский уже давно не «Юра с юрфака» и даже не холодный Калаф, он Юрий Александрович, режиссёр Центрального театра Красной Армии. За плечами — актёрство в МХАТ, роли Чацкого в «Горе от ума» и князя Альмавивы в «Женитьбе Фигаро». Вера Петровна Марецкая уже снялась в нескольких фильмах, любима народом и обожаема бывшим мужем-режиссёром — как актриса, жемчужина его труппы.

Завадский по-прежнему трепетная и увлекающаяся натура, его длинные пальцы непрестанно терзают простой карандаш — известное хобби, за всю биографию собрал неплохую коллекцию. Увлекается и противоположным полом, настоящий пожар его сердца — балерина Галина Уланова, пока ещё юная, но безусловно талантливая, а дар Божий действовал на режиссёра паче красоты и афродизиаков. Увлечение обернулось уходом из семьи и официальным браком с Улановой. Кстати, супружество вновь не принесло ему тёплых вечеров с чтением вслух под чай с пирогом, они практически не живут под одной крышей, не всегда даже — в одном городе. Но всякий раз, увидев тоненькую Уланову, высоченный импозантный Завадский робеет и теря­ется, как мальчишка.

Есть всего одно «но», игнорировать которое невозможно… Юрий Александрович вступил в сложные отношения с советской властью, страдал от навязываемых ею современных, «актуальных» пьес. Одно дело — изящно и искромётно ставить на сцене классику, пленительного Чехова и Шиллера, и совсем другое — сухих конъюнктурщиков Сафронова и Сурова. Завадский, мягкий по сути человек, вертелся ужом, но прямо отказаться от идеологически правильной линии не мог… В 1936 году его труппу отправили в Ростов-на-Дону «поднимать» театр имени Горького… Актёры понимали, что фактически Ростов -ссылка, роптали и отказывались. А Вера Петровна поехала. Не потому, что любила Завадского. Он был другом, отцом её ребёнка, наставником и режиссёром — гораздо больше, чем любовь.

Хозяйка и Ю-А

Сороковые! Прекрасные, силь­ные, индустриальные, уверенные в себе годы! Марецкая только что сыграла в фильме «Член Правительства». Произнесена знаменитая речь: «И вот стою я перед вами, простая русская баба, мужем битая, врагом стреляная…» Вера Петровна уверенно становится живой легендой…
Завадский по-прежнему лавирует между молотом и наковальней, ставя на сцене Театра Моссовета, куда вернулся после ростовской «ссылки», пьесы «для души» и пьесы «по указу сверху».

А вокруг война, которая коснётся, изувечит, перемелет своими жерновами каждого. У Марецкой репрессированы два брата, сгинули в лагерях. В первый день войны пропадает младшая сестра Татьяна, к этому причастен НКВД. Вера Петровна, несмотря на славу, признание и связи, бессильна что-то сделать: Татьяну отправляют в лагеря. В Москву она вернётся лишь ближе к 60-м…

На сцене Марецкая блистает, воспла­меняет в кадре, а в другой, повседневной жизни отправляет посылки в Сибирь и молится, чтобы родные выжили… Об этом знали лишь самые близкие — пожалуй, жизнь в страхе за родных при соб­людении внешнего благополучия и была её главной игрой. Вера Петровна вновь замужем, супруг — посредственный актёр Георгий Троицкий. Он лишён творческих амбиций, всецело растворён в семейных хлопотах-рачительный «домохозяин» -и в новорожденной дочке Машеньке. Он обожает жену, Вера Петровна ему благодарна… Видимо, лишь признатель­ности было мало, Троицкий, несмотря на «бронь», уходит на фронт, в 43-м — похоронка…
Но что бы ни случилось, почти каждый вечер она выходит на сцену. Она — предмет зрительских восторгов и единственная отдушина издёрганного Завадского. Когда по «настойчивой рекомендации властей режиссер вновь вынужден ста­вить конъюнктурщину, то почти физически страдает. Коллеги и знакомые не знают, как быть: похвалить постановку не за что, а сказать что-то надо. Визитёр заходит в кабинет:

— Юрий Александрович…
— Как вам ВэПэ? Правдаже, она гени­альна? — первым спрашивал Завадский, талант Марецкой позволял ему пережить даже откровенно слабые пьесы…
ВэПэ, как не сложно догадаться, — это Вера Петровна, она же Хозяйка. А она, как и все театральные, звала его Ю-А: не прозвище, а плач обиженного ребёнка, которым Завадский и был. Есть в Театре Моссовета и другие прозвища, например, Старуха — это громовая и в то же время комичная Фаина Георгиевна Раневская. Есть и Любочка — рафинированная арис­тократка Любовь Орлова. Но ВэПэ и Ю-А -главный дуэт, пожизненный.

Занавес.

Семидесятые во всей красе — щедры, изобильны. Марецкая обласкана влас­тью, у неё уже три Сталинские премии и бессчётное число иных наград, Завад­ский тоже пожинает лавры. Он всё так же — дамский угодник, у ВэПэ — долгий роман-дружба с актёром Ростиславом Пляттом. Возможно, даже семья бы сложилась, но Плятт женат, супруга угрожает самоубийством в случае ухо­да… Зато есть верный надёжный Ю-А. Годы берут своё, они приносят не только заслуженную славу, их частый горький спутник — болезни. Марецкая давно мучалась головными болями, спасалась работой. Завадский и Плятт уговорили обследоваться: рак головного мозга, страшный безнадёжный диагноз…

Как раз в это время Завадский ставил грустно-смешной спектакль «Странная миссис Сэвидж». Главную роль исполняла Раневская, которую тоже стало подводить здоровье, из-за чего она «просилась на покой». Режиссёр отдал роль её сопернице Любови Орловой, чем разгневал Раневскую. После диагноза ВэПэ Завадский поставил на роль Марецкую. Орлова «взорвалась», её «поезд» тоже уходил, о диагнозе Марецкой она не знала и бушевала…

Вера Петровна, измученная химиотерапиями, буквально на зубах вытаскивала эту роль. На одном из спектаклей Марецкая расплакалась, её партнёр (в театре уже знали про рак) Константин Михайлов поклонился ниже обычного. Зал тоже плакал. За кулисами плакал Завадский. Вот такое взаимное прощание…
Потом операция, короткое воз­вращение на сцену и снова больничные покои. Вскоре в ту же Кунцевскую больницу попала Любовь Орлова. Они лежали в разных палатах, Марецкая периодически писала ей записки, но обиженная Орлова не отвечала.

26 января 1975 года Любовь Орлова скончалась. Марецкая нашла в себе силы пойти на панихиду. Долго стояла у гроба, а затем тихо произнесла: «И тут она первая…»
Вскоре соседом по палате оказался Ю-А. По старой привычке они с Верой Петровной обменивались рисунками и приветами. Умер Юрий Александрович в 1977 году, первой об этом сообщили Марецкой. Спустя год, 17 августа 1978 года, опустился занавес, погасли сценические огни и для Веры Петровны.

загрузка...