Новая звезда Лана Дель Рей

Лана Дель Рей

Лана Дель Рей

Она появилась словно из ниоткуда, поразив умы и сердца самодельным клипом и став за год самой продаваемой поп-певицей в мире. Она меняет шорты на роскошные платья, без страха говорит о своих слабостях и остается для всех неразрешимой загадкой.

Ваша внезапная популярность просто беспрецедентна. Вас не гнетет свалившееся на вас бремя славы? Нет, что вы! Я еще даже не успела привыкнуть к славе, да что там, даже поверить в нее. А вы говорите об усталости. Я занималась музыкой на протяжении долгого времени: писала песни, выкладывала их в Сеть, но никто не знал обо мне. Впрочем, как раз таки это меня и не удивляло…

Почему?
Наверное, потому, что мои песни слишком длинные и мрачные. (Смеется.) Мои песни по сути своей баллады, а это не самая популярная сейчас форма. Я приходила на студии звукозаписи в Лондоне и Лос-Анджелесе, и везде мне отвечали, что они просто не смогут продать такой мате риал, он слишком депрессивен.

Даже Video Games?
Да. Как раз про нее один продюсер сказал мне, что она безнадежна, потому что при ее прослушивании у него по спине бегут мурашки.

Но вас это не остановило, и вы все равно выложили ее в Интернет…
Я усвоила правило «Слушай всех, поступай, как считаешь правильным сам». Нельзя опускать руки, услышав критику. Наоборот, нужно доказать всем, что ты чего-то стоишь. Так и вышло с Video Games. Хотя, конечно, я не ожидала, что его посмотрят столько людей, а то бы старалась еще сильнее. И уж наверняка мои прическа и макияж выглядели бы совсем по-другому!

Вы переехали в Нью-Йорк из маленького городка, когда вам было 18. Наверное, сложно было освоиться? Или сразу вошли в темп?
Моя история совершенно заурядна. Я приехала, чтобы поступить в университет, первое время жила в трейлере, с трудом сводила концы с концами. Я была обыкновенной провинциальной девчонкой, шум и блеск большого города порой пугал, у меня не было настоящих друзей… Да, мне было сложно, но тем не менее я справилась!

В своих песнях вы часто затрагиваете тему взросления и утраты юношеских надежд. Это связано с тем периодом жизни?
Не совсем. Я была трудным под­ростком, скандалила, прогуливала школу, ошивалась с довольно мрачными типами на окраине города, у меня были проблемы с алкоголем — одним словом, настоящий джентльменский набор. Поэтому жизненный материал для песен об утрате надежд набрался сам собою абсолютно без труда. Да и к тому же я не могу сказать, что вся жизнь в Нью-Йорке — сплошной негативный опыт. Да, поначалу я была одинока и чувствовала себя несчастной, но потом у меня по­явились новые знакомства, к тому же я занималась своим любимым делом — музыкой…

А как насчет песен о расставании? Их в вашем альбоме тоже много. У вас был неприятный опыт, связанный с разрывом отношений?
Я очень романтичная барышня, всегда идеализирую отношения, думаю, что вот они, чувства на всю жизнь… И конечно, разочарования очень больно ранят. Наверное, не стоит быть такой мечтательницей, но я все же верю, что рано или поздно встречу «своего» человека, которому не придется говорить: «Прощай!»

Почему ваш альбом носит та­кое мрачное название? (Born to Die дословно переводится как «рожден, чтобы умереть»)
Это долгая история. Однажды в детстве я поняла, что когда-нибудь умру. И все, кого я знаю, умрут. И те, кого не знаю… Это просто перевернуло мой мир. Я думала об этом дни и ночи и удивлялась, как все остальные могут спокойно жить, зная такую страшную правду. Повзрослев, я стала такой же, как все эти взрослые. (Смеется.) Но где-то глубоко внутри еще живет тот первобытный ужас маленького ребенка, который столкнулся с чем-то грандиозным и пугающим одновременно и ощутил, что он совершенно одинок и беззащитен.

Вы часто чувствуете себя одинокой?
Сейчас нет. Но мне хорошо знакомо это чувство. Видите ли, я по складу характера — интроверт. Таким людям, как я, сложно завязывать новые знакомства, а порой и просто поддерживать общение. Мы можем выглядеть замкнутыми или даже высокомерными, и это часто отталкивает окружающих. А ведь интровертам и так сложно сделать первый шаг.

Вам сложно выступать перед публикой?
Это как броситься с обрыва в бушующее море. Я очень нервничаю перед каждым выступлением, и мне кажется, что абсолютно все замечают мое взвинченное состояние. Но когда я начинаю петь, то погружаюсь в свой внутренний мир, словно прячусь под одеяло. Я знаю, что там никто не может задеть меня или обидеть…

Но в одном интервью вы говорили, что музыка вовсе не главная часть вашей жизни…
Я и сейчас могу повторить это, и мое утверждение вовсе не будет противоречить тому, что я сказала раньше. Мне очень нравится писать песни и петь их, но я не думаю, что посвящу этому всю свою жизнь. Меня может увлечь нечто совсем другое, почему бы и нет?

Успех вас изменил?
Хочется верить, что нет. Знаете, я ведь никогда не готовилась к славе, до сих пор иногда думаю, что это случайность или сон и что я через миг открою глаза в своем старом трейлере…

То есть вы равнодушны к славе?
Нет, такого я тоже не говорила. Но мне нравится не внешняя составляющая: внимание незнакомых людей немного пугает меня. Но есть нечто другое: непередаваемое чувство, что многим людям близки и понятны мои переживания и проблемы… Это как будто у меня есть единомышленники. И когда я выхожу на сцену, я ищу в зале их глаза и пою для них.

Выражаем благодарность журналу MINI при подготовке материала

загрузка...