Луиза Казати

Луиза КазатиЛуиза Казати: бесконечное разнообразие

Дочь богатого хлопкоторговца Альберто Аммана при другом нраве и образе жизни жила бы безбедно от на­чала и до самого конца. Но для Луизы это было слишком скучно. В детстве она была молчуньей и тихоней, ненавидела ездить в гости, любила сидеть на диване с мамой за журналами мод, перебирать ее платья и бусы и придумывать себе наряды. В 19 она вышла замуж за Камилло Казати Стампа ди Сончино, маркиза ди Рома, получила титул маркизы и родила дочь.

Яростный дух развлечений зажжет в ней несколько лет спустя поэт и женолюб Габриэле Д’Аннунцио, «лысый, невзрачный карлик, который в разговоре с женщиной преображался прежде всего в глазах собеседницы» — так отзывалась о нем Айседора Дункан, а уж она знала толк в невзрачных мужчинах. Д’Аннунцио сделает из Луизы воплощение Серебряного века: научит сурьмить глаза, чтобы даже слепой увидел, какие они зеле­ные и огромные. Покажет, из чего состоит по-настоящему артистическая обстановка: античные статуи, церковная утварь, китайские артефакты, расшитые ширмы. Расскажет, что лучшим времяпровождением являются костюмированные балы, которыми прославится Луиза и которые разорят ее в пух и прах.

После романа с Д’Аннунцио маркиза не отказывала себе в самовыражении: крутила романы с художниками и артистами, шокировала общественность, выходя на прогулку с двумя гепардами и нося живых змей вместо украшений, устраивала балы на площади Сан-Марко и спиритические сеансы у себя в гостиной. В общей сложности было написано около 130 портретов демонической Луизы (в перьях, шелках, жемчугах, ню, с собаками, гепардами и стеклянными шарами для гаданий), большая их часть была доказательством любви художников к модели. Среди ее поклонников и возлюбленных были Маринетти, Робер де Монтескью, Жан Кокто.

Ее портреты писали и ваяли Джованни Болдини, Огастес Джон, Джакомо Балла, Игнасио Сулоага, Павел Трубецкой, Джейкоб Эпстайн, Ромейн Брукс, Кеес ван Донген, ее фотографировал Ман Рэй, наряды шили Бакст и Пуаре. По слухам, маркиза являлась прототипом Изабеллы Ингирами, героини романа дАннунцио «Может быть, да, может быть, нет» (1910 г.), а также Ла Казинели из двух произведений Мишеля Жоржа-Мишеля, Dans la fete de Venise (1922 г.) и Nouvelle Riviera (1924 г.). Ей посвящены страницы в воспоминаниях Феликса Юсупова и Айседоры Дункан, танцевавшей в ее дворце и являвшейся ее подругой. Роскошь и экзотика ее званых вечеров вошли в легенду. Веселье продлилось целых 30 лет, вплоть до банкротства маркизы. Центр блестящей жизни перемещался то в Венецию, то на Капри, то в Индию, то в Париж. Потеряв богатство, об­ремененная долгами (ее личный долг составлял около 25 млн) Луиза Казати переехала в Лондон, где остаток жизни прожила довольно скромно, без прежнего блеска. Ее могилу украшают строки Шекспира: Age cannot wither her, nor custom stale / Her infinite variety. В переводе Пастернака они звучат как «Ее разнообразью нет конца. Пред ней бессильны возраст и привычка».

загрузка...