Хью Хефнер: кролики — это не только

Хью Хефнер

Хью Хефнер

Ну чем не герой? Конечно, супермен, кумир нескольких поко­лений. Возможно, идея лежала на поверхности, но именно этому ушлому парню удалось схватить Удачу за хвост. Точнее, кролика-за дерзкие ушки.

Хью сделал глоток, поставил стакан, закрыл журнал и удовлетворённо прикрыл глаза. Всё в порядке. Его ругают, называют старым развратником, обвиняют в содержании гарема. Значит, он по-прежнему влиятелен, ему завидуют, он на плаву. Подумать только, и это — в людоедской Америке, где конкуренция -основа всего. И это — в его восемьдесят «с копейками»… Говорите, не обижает своих подружек мужским вниманием, глотая лошадиные дозы «виагры»? Ну-ну. Хью снова взялся за стакан: на самом деле апельсиновый сок — его единственный стимулятор. А что до подружек, то пусть красивые пташки поживут в райских условиях его особняка. В конце концов их никто не неволит. Смазливые мордашки сами рвутся прильнуть к его груди, ради пластических операций, которые старина Хеф дарит подружкам надень рождения. И за право мелькнуть на обложке «Плейбоя»….
Хью потянулся, завязал ослабевший пояс шёлкового малинового халата, окинул взглядом владения. Поместье «Плейбой» в Лос-Анджелесе — мечта каждого американца. Он намечтал эту роскошь с четырёх лет. Главнее, не разучиться сочинять мечты, это он постоянно твердит смазливым мордашкам. День сегодня выдался жаркий, может, поплавать в бассейне? Устал он что-то. Как не устать, когда пройден столь длинный путь…
Ни в мать, ни в отца

Если бы родители, Глен и Грейс Хефнеры, могли предвидеть, что за наследник им был ниспослан в апрельский день 1926 года, то наверняка проповедовали бы строжайшее воздержание. Консерватизм этой пары не знал компромиссов: спиртное — грех, курение — грех, воскресную мессу должно посещать в любую погоду. Трое сыновей воспитывались в убеждённости, что всё плотское между мужчиной и женщиной — вынужденное и постыдное, Господь закрывает глаза на соитие только из милосердия и необходимости чад Божьих размножаться.

Юный Хью послушно кивал, посещал школу, однако и то и другое делал без фанатизма. Родители могут ошибаться насчёт греховной природы человека, а зубрить уроки ему попросту скучно. Ведь добиться успеха можно лишь в том, что по-на­стоящему интересует! Так что оценки Хью заставляли миссис Грейс Хефнер искренне страдать, учителя смягчали пилюлю: «Самое странное, мэм, ведь не болван,он способный парень! Но ленив, чертяка! Не ленится только статейки писать для школьной газеты и карикатуры рисовать. Может, журналистом станет, а, миссис Хефнер?» Стал. Сначала немного послужил в армии, даже захватил Вторую мировую. А потом поступил в Иллинойский университет на факультет философии. К высказываниям мудрецов и основам жизнеуст­ройства проявлял умеренное рвение, но вы бы видели его рубрику «Студентка месяца» в университетской стенгазете… Конфетка, прелесть!

«Жена моя, мать моих детей…»

«Милдред Уильяме, ты согласна стать моей женой?» -дрожа от волнения произнёс 23-летний Хью. Он не сомневался в ответе, но всё же… Однажды Хью уже терял её, когда уходил на воинскую службу. Милли давно была его девушкой, обещала ждать и исправно пи-сапа письма. Пока не встретила другого… Хью был настойчив и смог вернуть любимую, даже повёл под венец, но уже не было прежнего полёта… А, к чему притворство, её измена стала самым разрушительным моментом в его жизни. Может, если бы он добился головокружительного успеха и заработал кучу денег, ситуацию удалось бы переломить. Но должность редактора в журнале «Эсквайр» приносила 60 долларов в неделю, а у него семья, двое детей. Невыносимо видеть разочарование в глазах Милли, немыслимо слышать слово «неудачник» из её губ, которые отказываются дарить поцелуи. Десять лет вместе, чудесные ребятишки Дэвид и Кристи и развод… На долгие 30 лет Хью завязал с семейными ценностями. Но, впрочем, не с женщинами. Знай, Милли, ты не единственная!

Немного секса, немного чтива и юмора

Хью был вне себя от ярости: главред «Эсквайра» отказался повысить ему жалованье на пять долларов. Всё, с него хватит, сделает свой журнал! Вот только деньжат бы наскрести…
Пришлось заложить мебель и пойти по инвесторам. С грехом пополам наскрёб восемь тысяч, вложилась даже родная матушка. Она не одобряла идею, но верила в сына. А Хью и впрямь знал что делать: немного хорошей литературы, горсть дискуссий, провокационная тема и, конечно, красивые, девушки — милашек много, одежды мало. Хью не планировал запускать порнографический журнал, всё-таки он хороший журналист и хороший малый. Пусть будет издание для умных мужчин, которые любят женщин. Как бы назвать детище? Может, «Маль­чишник»? Нет, подобное уже есть, пусть будет «Плейбой» -повеса, гуляка. На пилотный выпуск возлагались огромные надежды — заинтересует ли? Говорят, Хью не был уверен, что «продолжение последует», поэтому первый номер вышел без порядкового знака. На обложке красовалась тогда ещё малоизвестная Мерилин Монро… Тираж 50 тысяч расхватали, как горячие пирожки: Хью унял ликование, раздал долги и приступил ко второму. Надо отдать ему должное: в издательском бизнесе и создании «цеплялок» он знал толк.

Хью определил политику «Плейбоя» как демократичную — на обложке могла быть фотография любой красивой девушки, поэтому на страницах роскошные леди соседствовали с простыми, но очень соблазни­тельными девицами. Хефнер сразу же объявил, что не собирается гоняться за селебрити, а вот трамплином для карьеры в шоу-бизнесе его журнал вполне может стать. Так и вышло. Очередного выпуска ждали не только джентльмены, жаждавшие почитать и поглазеть, но и барышни, мечтавшие попасть на обложку, а с неё — в дамки, то есть в дамы — законную супругу респектабельного читателя «Плейбоя».

Кстати, коль дело стало на нужные рельсы, надо бы подумать над логотипом. На обложке «Нью-Йоркера» и «Эсквайра» обозначены мужские силуэты, это банально. Оригинальное решение предложил «зелёный» парнишка Артур Поль — пусть будет кролик в костюме, с «бабочкой» на шее. Если думаете, что зверёк символизирует интимную прыть, вы вульгарны. Кролик — это игривость и дерзость, а галантный галстук — символ изысканности и изящества… Когда «Плейбой» обрёл невиданный размах, Артур Поль, будучи уже арт-ди-ректором журнала, почёсывал затылок: знал бы — потратил бы на рисунок больше времени, нежели полчаса. Курт Воннегут, Эрнест Хемингуей, Джон Апдайк, позже Стивен Кинг- проза этих легендарных и просто солидных авторов публиковалась на страницах журнала. Так что не сексом единым.

Вас много, а я один

Известно, что труднее всего зарабатываются первые деньги, а когда капиталец «завязался», монеты сами сыплются. Корпорация старины Хью росла как на дрожжах: в 1971 году в неё уже входили казино, ночные клубы, книжное издательство, отели, телекомпания, студия звукоза­писи, модельное агентство и даже служба предоставления лимузинов. Дерзкий кролик запечатлелся даже в автодезодорантах.

Хью был оглушительно успешен и заманчиво одинок. Редкие ночи он проводил в одиночестве, по его скромным подсчётам, познал более двух тысяч женщин, но количество не переросло в качество, ни одну не хотелось назвать единственной. До 1989 года, пока не встретил Кимберли Конрад. Естественно, модель, разумеется, публиковалась на обложке «Плейбоя». Забегая вперёд: вместе они будут десять лет, наживут двоих отпрысков -и развод. Хью не изменяет обычной брачной программе… Думала ли об этом третья супруга, 26-летняя Кристалл Харрис, которая в последний день минувшего года стала третьей. Ох уж эта мода. Чем бы вы ни занимались, придётся учитывать интересы капризной дамы. Старина Хеф, не дававший промаху, здесь оступился. Ему бы вспомнить, что его бизнес не из тех, которые называют «верность традициям» и «вечная классика», ему бы держать нос по ветру… Восьмидесятые шарахнули по индустрии «Плейбоя» из залповых орудий. Казино и ночные клубы несли убытки, семимиллионные тиражи журнала упали до четырёх, вышел закон о борьбе с порнографией, из-за чего издание нельзя было купить в любом киоске… Безусловно, до банкротства было ещё далеко, простым смертным и вовсе не видится здесь катастрофы. А Хью слёг с инсультом.

Зайки мои

Но не таков старина Хеф, чтобы стать развалиной в 59 лет. Он дальновидно отошёл от дел, передав дела дочери Кристи — копия Хью, но в разы гибче в плане бизнеса. Кристи «подружилась» с Интернетом, который был мощнейшим конкурентом корпорации, сделала, ставку на кабельное телевидение и видеопродукцию. Прибыли побили рекорды за всю историю «Плейбоя».

Итак, у этой истории достойный хеппи-энд. Хью разгуливает по усадьбе в пижаме или халате, говорит, его любимая одежда, и тут невольно в голову лезут мысли о возрасте «патриарха» секс-издания. Но он опровергает паспортные данные наличием в доме семи прекрасных барышень в стиле «Плейбой»: бело-розовые кукольные одёжки, смазливые мордашки, пластика груди или чего вздумается на день рождения самых достойных — щёлк и на обложку «Плейбоя», который назло ветрам перемен и новым глянцевым провокаторам удерживает лидирующие тиражи. Где-то по дому или магазинам порхает его третья жена — платиновая блондинка, эффектная и неотличимая от остальных. Он абсолютный американец: поджарый, бодрый (или бодрящийся?), белозубо улыбчивый. Он — воплощение американской мечты: успех, признание, деньги, куча наград по достоинству.
Но иногда калифорнийское безмятежное небо затягивает тучами, а апельсиновый сок отдаёт горечью, и с губ Хью слетает имя единственной женщины, не оценившей его по достоинству: «Милли…»

загрузка...