Актриса Ирина Пегова

Актриса Ирина Пегова

Ирина Пегова

Репутацию серьезной актрисы Ирина Пегова заработала в 2003 году после роли в фильме Алексея Учителя «Прогулка». Успешная театральная карьера упрочила этот статус, а участие в телесериалах принесло Ирине всероссийскую популярность. Мир глянца тоже оценил Пегову: очаровательные ямочки на щеках, лучистые глаза — Ирина представала на журнальных страницах в образе нежной лирической героини. Во время съемки для «Женских секретов» мы увидели совсем другую Пегову — бесшабашную, по-хорошему дерзкую, готовую к экспериментам и ослепительно юную, несмотря на то, что Ирина только что отметила тридцатипятилетний юбилей.

— Ирина, давайте поговорим о женской силе. Говорят, она в ее слабости?
— Фраза красивая, но в наших реалиях, увы, бессмысленная. Счастье, если судьба дарит тебе обстоятельства, в которых можно быть и слабой, наивной, и неприспособленной к жизни. Или мужчину, создающего для тебя такие обстоятельства. А таких мужчин у нас мало, на всех не хватает. Но я не считаю, что умение принимать неприятные решения и нести ответственность за свою жизнь — а ведь в этом и заключается сила -лишает нас женственности и делает несчастными. Несчастны те, кому ради этого приходится ломать себя. Мне повезло. Я была слабой и стала сильной — и радуюсь этому.

— Но вы совсем юной уехали из родительского дома. Слабые люди не принимают таких решений.
— В семнадцать я уехала в Нижний Новгород, в девятнадцать -в Москву, но не скажу, что для этого требовалась особенная смелость. В Москве «прижилась» моментально, это оказался абсолютно мой город. Были, конечно, мелкие «технические неполадки»: не так одета, немного неадекватна, как все провинциалы, только приехавшие в мегаполис… Но это вопросы решаемые, были бы деньги. Но даже при копеечной стипендии я довольно быстро эти неполадки устранила. С одеждой помогал мой любимый дядя Володя. Время от времени он мне говорил: «Ира, пойдем со мной по магазинам, выберешь себе какую-нибудь вещичку». С жильем тоже особых трудностей не было: сначала — общежитие театрального института, потом стала снимать комнаты в центре. Ну а еда вообще никогда не была проблемой. Мы только и думали о том, как бы не растолстеть, поэтому жили на кефире и огурцах, которые присылала мама. Так что никакими комплексами я не мучилась и юность вспоминаю с удовольствием.

— А свою дочь отпустили бы в чужой город?
— Если дочь в семнадцать лет скажет, что хочет уехать на учебу, например, в Нью-Йорк, я буду счастлива: значит, я воспитала человека, который не боится и умеет принимать решения. Гораздо больше меня расстроит, если она захочет всю юность просидеть, держась за материнскую юбку. Я жила в общежитии, снимала какие-то жуткие углы у московских бабушек — и это было прекрасно.

— Много было съемных квартир?
— Миллиард. Про то, как меня из них выгоняли, можно снимать кино. Одна старушка, у которой я снимала комнату, решила, что я ее обокрала, -у нее пропала иголка. Потом я поселилась в мансарде старинного двухэтажного дома в центре Москвы. И радовалась, что вся эта шикарная мансарда в моем распоряжении. Долго радовалась, целый день. А ночью пришли крысы и сказали: не-не-не, это наша территория. Я спала при включенном свете, потому что боялась, что крысы меня сожрут. Через несколько дней хозяйка устроила разборки: чего это я жгу электричество! Одна моя старушка, бабуся девяностолетняя, очень сильно пила. «Так, Ирка, — говорила она, перед тем как уйти в запой, -вот тут у меня лежит сотка. Утром меня не буди, поставишь рядом со мной бутылочку — и иди по своим делам».

— Это, конечно, весело, но ведь вам наверняка хотелось иметь свою собственную квартиру, которая для большинства приезжих так и остаётся несбыточной мечтой…
— Я много работала, у меня все получалось в профессии, и я знала, что придет время и для квартиры, и для машины, и для всего остального. Понимаете, я приехала в Москву не для того, чтобы ее «покорять», не за успехом и славой — я приехала заниматься любимым делом и жить. И не откладывала эту жизнь на потом. Знаете, как некоторые рассуждают: вот купим новый диван — тогда и за­живем. И вот они ждут, ждут, а потом оглядываются и понимают, что жизнь прошла.

— В столице вы сохранили провинциальные привычки?
— Конечно. Четыре года назад я поселилась в новом доме и первым делом познакомилась с соседями. Хорошие отношения, прочные соседские связи, когда все всех знают, — это не только приятно, это система, которая существенно облегчает жизнь. Если у меня закончилась картошка, я могу пойти к соседке и взять взаймы две штучки. Могу попросить ее сходить ко мне домой, если дочь не отвечает на звонки, и я волнуюсь.

— Тяжело работающей женщине с ребенком?
— Не в моей профессии, к счастью. Я имею возможность брать Таню с собой на спектакли и съемки, и для моих работодателей не имеет значения, есть ли у меня дети и сколько их. Конечно, у женщин, работающих в офисе, ситуация принципиально иная. Это к вопросу о том, почему нам приходится быть сильными. Когда Таня пойдет в школу, мне тоже придется как-то выкручиваться. В этом году нас ждет первый класс, а это значит — няня.

— Вы откроете для себя прекрасный новый мир системы начального образования.
— Я уже походила по специальным школам, разговаривала с директорами — и поняла, что Таня пойдет в обычную, ближайшую к дому школу. Потому что я не понимаю, как может обучение в первом классе стоить восемьсот тысяч рублей. За один учебный год. Почему я должна платить почти миллион за петельки, крючочки и прописи? Нуда, там в классе пять человек. Но я не уверена, что для моей дочери пять человек в классе — это так уж хорошо. В общем, я подумала и решила: оно того не стоит. Можно еще понять, когда такие деньги отдают за выпускной класс, накануне поступления в институт. Но за то, чтобы ребенка научили читать, хотя бы и на двух языках? Я в эти игры не играю.

— Вам не кажется, что нас в принципе заставляют тратить гораздо больше, чем нужно? Покупать много ненужных вещей, например.
— Я почти равнодушна к брендовым шмоткам. Самые дорогие туфли, которые я когда-либо себе покупала, стоили восемнадцать тысяч рублей. И я бы не сказала, что они доставили мне какое-то особенное счастье. Ну туфли и туфли.

— Быть женщиной вообще довольно дорого.
— Это правда. Маникюр, фитнес, прическа — за все надо платить, и платить немало. Не то чтобы меня жаба душит, но… Моя сестра много лет работала учительницей с зарплатой в восемь тысяч рублей. Сейчас она завуч, получает двадцать. А цены в провинции такие же, как в Москве, между прочим. Поэтому меня жутко раздражает, когда какой-нибудь авторитет от моды начинает говорить, что русские женщины не умеют одеваться, красятся не так, ухоженности не хватает… Русские женщины зачастую тащат на себе дом, работу, детей, а иногда и мужа! И при этом все равно ухитряются оставаться самыми красивыми.

— Но при этом не такие красивые европейки и американки улыбаются, а мы постоянно ходим угрюмые.
— Я думаю, тут дело в том, что мы в отличие от тех же европеек, воспринимаем жизнь как тяжелую ношу: все трудно, а будет еще труднее. Как я уже говорила, нам свойственно откладывать жизнь «на потом» — я займусь собой, когда ребенок пойдет в школу, когда он поступит в институт, когда он женится… Мы упускаем минуты радости, какие-то детали, из которых и складывается счастье. То ли не замечаем их, то ли думаем, что впереди еще достаточно времени. А ведь жизнь — штука не слишком длинная и довольно хрупкая. Я как-то очень остро поняла это после одного разговора с Юрием Стояновым. Он вспоминал о своем друге Илье Олейникове и сказал: «Вот был человек — а теперь вдруг его нет!» Вот это «вдруг» меня по­трясло. И стало так жалко каждой минуты жизни, потраченной на негатив. И стыдно за все неприятные слова, которые я говорила близким. Ведь каждое из этих слов может стать последним — люди иногда уходят так внезапно… Надо учиться радоваться каждому дню, каждой прожитой минуте. Рецепт
не новый, но он работает.

— Ира, тридцать пять лет — это молодость?
— Конечно! Это прекрасный возраст, когда у женщины уже есть мозги, но она еще может позволить себе похулиганить. Меня иногда царапает мысль, что скоро сорок, а я того не сделала, этого не успела, ребенок всего один… Но я уверена, чем меньше времени мы тратим на страхи и сожаления, тем больше у нас шансов однажды сказать себе: «Пятьдесят — прекрасный возраст!»

Выражаем благодарность журналы «Женские секреты»

загрузка...