Женщина-легенда Полина Анненкова

Полина АнненковаПрошедшие века сохранили для нас много имен тех — мужчин ли, женщин ли, — кому судьба даровала жизнь, полную Любви, когда каждый день и час были осенены ею. Но таких, кто сам не только назвал Любовь своей путеводной звездой, но и пошел ради нее на невероятные испытания и лишения, своей волей избрав крестный путь на Голгофу, кто без сомнений и колебаний, с неистовой верой во всемогущество самого светлого и прекрасного чувства на земле и во имя его преодолел этот путь — таких в истории рода человеческого было не так уж много. И Полина Анненкова — женщина-легенда, совершившая ради любви истинный подвиг — одна из них…

Утром 14 сентября 1876 года в Нижнем Новгороде в доме на Большой Печерской скончалась Прасковья Егоровна Анненкова. А год и четыре месяца спустя умер и ее муж, Иван Александрович Анненков. Упокоился он, по его предсмертной просьбе, рядом с женой — горячо его любившей и разделившей с ним тяготы, лишения и счастье земной юдоли, называемой «жизнью»…

Они и после смерти остались вместе как вместе прошли всю жизнь. Иван Александрович Анненков — гвардейский офицер, декабрист, ссыльнокаторжный, и Жаннет Полина Гёбль (в православии — Прасковья Егоровна) — французская аристократка, ради любви презревшая все радости бытия, поехавшая за мужем на край света и вместе с ним перенесшая тридцать лет каторга и ссылки.

…Из воспоминаний француза Огюста Гфизье, несколько лет прожившего в России, знаменитый Александр Дюма узнал об истории Полины Гёбль. Судьба ее так взволновала писателя, что он взял ее сюжетом для своего романа «Учитель фехтования».
Конечно, многое в повествовании Дюма изменено — имена и фамилии героев, обстоятельства их жизни, часть событий просто выдуманы писателем. Но, несмотря на приключенческий антураж романа и богатую фантазию автора, истинная история жизни Полины Анненковой еще более поразительна!..

Из Франции — за любовью?

Жаннет Полина Гёбль родилась 10 марта 1800 года во Франии в аристократической семье. Отец ее Жорж Гёбль, полковник наполеоновской армии, погиб в Испании, когда Полине было 9 лет. Полине с сестрой пришлось зарабатывать на жизнь рукоделием. А в семнадцать она поступила работать в па­рижский модный дом «Дюманси», а в 1823 году Полина приняла предложение поехать на работу в его московское представительство…
В Россию она ехала с особым чувством. Как-то раз в разговоре с подружками, когда зашла речь о замужестве, Полина неожиданно сказала, что выйдет замуж только за русского. На удивленные вопросы подруг, с чего бы это ей пришло в голову, девушка вразумительного ничего сказать не смогла. Но оказалось, что вот так она предрекла свою судьбу!

…Они не могли не встретиться. Представительство модного дома «Дюманси» размещалось на Кузнецком Мосту, практически рядом с домом Анны Ивановны Анненковой, вдовствующей графини, жившей там вместе с сыном — двадцатидвухлетним поручиком Кава­лергардского полка. Семья Анненковых была одной из самых богатых в Москве, а Иван Александрович — единственным наследником всего состояния. Анна Ивановна часто бывала в магазине модных французских товаров, а почтительный сын не отказывался сопровождать свою мать.

Полина, конечно же, сразу обратила на него внимание: Анненков был не­обыкновенно хорош собой — высокий, статный, голубоглазый. Он тоже заметил красивую, изящную, прекрасно воспитанную француженку. Визиты его в магазин стали происходить все чаще — и уже без матушки…
Чувство их было взаимным и сильным, оно захлестнуло молодых людей с головой. Вскоре они обменялись при­знаниями в любви; Иван, понимая, что мать никогда не даст согласия на неравный брак, предложил обвенчаться тайно. Полина, однако, прекрасно осознавая свое положение и проблемы, ожидающие ее суженого при женитьбе вопреки воле матери, отказалась. Знала бы она тогда, какие проблемы в действительности ждут ее возлюбленного, да и ее саму!..

Встречи Полины и Анненкова продолжались… Летом 1825 года торговый дом «Дюманси» выехал на ярмарку в Пензу, туда же прибыл и Анненков, имевший поручение закупить лошадей для полка.
Анненков еще раз попытался уговорить Полину обвенчаться: он даже договорился со священником одной из сельских церквей. Но Полина, боясь гнева матери своего любимого, вновь отказалась.
В Москву они вернулись в ноябре, а в начале декабря Анненков уехал в Петербург.
14 декабря произошло событие, известное в истории как «восстание декабристов», через несколько дней Анненков был арестован и — отправлен в Петропавловскую крепость.

…Полина несколько месяцев проводит в тревоге: ей предстоят роды, а о любимом нет никаких известий. Тем не менее, свое будущее она видит только рядом с Анненковым — не важно, в каком качестве.
Вскоре после рождения дочери Полина едет в Петербург. Правдами и неправдами она выясняет, где содержат Ивана, и, подкупив тюремщика, получает свидание…
Решительная по натуре и готовая ради любимого на все, Полина задумывает устроить Анненкову побег! Но на это нужны деньги, и Полина едет в Москву, чтобы умолить Анну Ивановну помочь спасти ее единственного сына. Мать отказывает ей: «Я никогда не соглашусь на это, он честно покорится своей судьбе…»

Вернувшись в Петербург, Полина узнала, что, не имея от нее известий и решив, что она его покинула, Анненков пытался покончить с собой. В страхе за него и в отчаянии от своего бессилия, Полина ночью в лодке переправляется через Неву в Петропавловскую крепость, находит дежурного офицера и слезами и деньгами добивается минутного свидания.
Они не перемолвились и тремя словами, но их глаза и сердца успели сказать друг другу многое. На прощание Полина сняла с пальца кольцо, сделанное из двух тоненьких колечек, разделила их — одно отдала Ивану, а второе пообещала привезти в Сибирь…

«Соединиться или умереть»!

Поручик Иван Александрович Анненков был приговорен к 20 годам каторжных работ, и в ночь с 9 на 10 декабря 1826 года отправлен в читинский острог. Один из караульных солдат крепости передал Полине короткую записку от него: «Соединиться или умереть»…
Полина пишет прошение на имя императора: «Ваше Величество, позвольте матери припасть к стопам Вашего Величества и просить, как милости, разрешения разделить ссылку ее гражданского супруга. Я всецело жертвую собой человеку, без которого не могу долее жить… Я была бы его законной супругой в глазах церкви и перед законом, если бы я захотела преступить правила совестливости. Мы соединились неразрывными узами. Для меня было достаточно его любви. Согласитесь, Го­сударь, открыть состраданию Вашу большую душу, милостиво позволив мне разделить с ним ссылку…» Но проходит несколько месяцев, а ответа на прошение все нет. И тогда Полина решается на отчаянный шаг: в мае 1827 года, узнав, что Николай I будет, на маневрах под Вязьмой, Полина едет туда. Прорвавшись к императору, она падает перед ним на колени и вымаливает разрешение отправиться в ссылку к любимому ею человеку.

Более того, настойчивость и преданность этой женщины своему возлюбленному, который даже не был ее мужем, тронули императора настолько, что он повелел выдать ей пособие на дорогу. Однако, как и женам декабристов, отправившимся за мужьями в сибирскую ссылку, ребенка брать с собой запретил…

23 декабря 1827 года с двумя слугами, практически не знающая русского языка, Полина Гёбль выехала из Москвы в невероятно далекую Читу.
… Полина ехала по бескрайним заснеженным просторам день и ночь. Когда ямщики отказывались ехать ночью, она произносила магическую фразу «дам на водку» — одну из немногих, которую она выучила на русском, — и это всегда помогало.
Губернатор Иркутска долго не мог по­верить, что эта хрупкая женщина преодолела путь от Москвы быстрее, чем фельдъегеря… В начале марта 1828 года десятине-дельное путешествие закончилось — Полина прибыла в Читу.

Жена ссыльного каторжного

Только на третий день моего приезда привели ко мне Ивана Александровича. Невозможно описать нашего первого свидания, той безумной радости, которой мы предались после долгой разлуки, позабыв все горе и то ужасное положение, в котором находились: Я бросилась на колени и целовала его оковы…» — так рассказывала Полина через много лет о своей первой встрече с Анненковым на каторге.
По воспоминаниям декабристов, приезд Полины стал «истинным подарком судьбы для Анненкова, без нее он бы совершенно погиб!..»
4 апреля 1828 года в читинской острожной церкви Михаила Архангела Полина Гёбль и Иван Александрович Анненков обвенчались. На время венчания в качестве особой милости с жениха были сняты кандалы.

…Судьба: Полина, в свое время дважды отказавшаяся тайно венчаться с самым завидным женихом Москвы, теперь открыто обвенчалась с ним как со ссыльнокаторжным — и была счастлива: она вышла замуж за обожаемого ею человека. Венчание проходило по православному обряду, под венцом рядом с Иваном Александровичем стояла теперь Полина (Прасковья) Егоровна Анненкова, и под этим именем она навсегда вошла в российскую историю…
Как это ни странно, последующие тридцать лет жизни супругов Анненковых можно описать буквально в нескольких строках. Великий женский подвиг Полины Анненковой потому и велик, что не в преодолении страха перед тяжелым путешествием в далекую Сибирь было дело. А в том каждодневном и многолетнем, часто тоскливо-однообразном, бытии, где она могла видеть своего супруга лишь в минуты редких свиданий; где даже в таких условиях она окружала своего любимого заботой и вниманием, стараясь хоть немного смягчить лишения и унижения каторги. В том бытии, где у них рождались дети — но из восемнадцати выжило только шесть! Где Анненкова четыре раза переводили на новое место ссылки, и Полина с детьми повсюду следовала за ним — а все переезды были сопряжены с большими трудностями, к тому же более или менее обустроенное жилье-хозяйство на старом месте продать было некому, на новом же месте нужно было все начинать сызнова. Но любовь для Полины была и путеводной звездой — той самой, пленительного счастья! — и кладезем неисчерпаемой энергии.

Полина Егоровна — живая, подвижная, привычная к труду, — хлопотала по хозяйству с утра до вечера, завела огород, тем немало улучшив питание каторжников, помогала другим женам декабристов — в основном, дамам из высшего света: учила их готовить и вести хозяйство. Часто по вечерам ее новые подруги приходили к ней в гости, чтобы полакомиться и просто отдохнуть душой. Полина заражала всех своим весельем и оптимизмом, рядом с ней было легко и уютно…
Приобрела другое содержание и жизнь Ивана Александровича Анненкова: теперь он знал, что его любимая, его Полина здесь, рядом и — уже навсегда.

«Каторга окончена. Забудьте…»

Последние пятнадцать лет до амнистии Анненковы жили на по­селении в Тобольске. В 1856 году они получили разрешение выехать с мест ссылки. Жить в Санкт-Петербурге и Москве им было запрещено. Анненковы поселились в Нижнем Новгороде.
Там они прожили душа в душу еще по­чти двадцать лет. Иван Александрович служил чиновником по особым поручениям при губернаторе, был членом комитета по улучшению быта помещичьих крестьян, участвовал в подготовке ре­форм, работал в земстве, избирался в мировые судьи и предводители дворянства.
Прасковья Егоровна тоже занималась общественной деятельностью, она была избрана попечительницей нижегородского женского Мариинского училища по просьбе издателя «Русской старины» М.И. Семевского диктовала дочери свои воспоминания.

Но главным в ее жизни всегда оставался Анненков. С годами его характер портился, он становился раздражительным, а Прасковья Егоровна, постаревшая, рас­полневшая, все так же снисходительно относилась к нему, веселостью и мягкостью смиряя его тяжелый нрав. А еще: до самой смерти она не снимала с руки браслета, отлитого по ее просьбе Николаем Бестужевым из кандалов ее мужа…

Встреча с героями

Александр Дюма, путешествовавший по России, будучи в Нижнем Новгороде, посетил супругов Анненковых. За несколько часов общения с постаревшими прототипами героев своего романа он многое узнал о сибирской жизни декабристов. Но главное: он узнал о неугасшей любви этих уже немолодых людей, которая помогла преодолеть им все испытания, выпавшие на их долю. И великий романист, написавший сотни страниц о любви — страстной, пылкой, невероятной и самоотверженной, — сказал Прасковье Егоровне Анненковой, урожденной По­лине Гёбль: «Сударыня! Я преклоняюсь перед Вами!..»

загрузка...