Семья Кончаловских

Пётр КончаловскийВлюбленные часто дают друг другу новые, полные нежности имена, потому что с появлением чувства для них начинается другая жизнь. Однако, увы, все эти «воробушки», «нёнечки» и прочие «лапатулечки» редко выдерживают испытание временем…

Пётр Кончаловский — выходец из уважаемой дворянской семьи, сын известного издателя и переводчика, с юных лет твёрдо знал, кем хочет быть. Шаг за шагом он приближался к мечте, попусту не теряя времени на свойственные молодости увлечения да развлечения. Строгановское училище, французская Академия Жюльена, Российская Академия художеств, два года стажировки во Франции, создание не виданных доселе в России обществ художников, в том числе знаменитого, как сейчас сказали бы, суперкреативного «Бубнового валета». Поговаривали, что этот кремень перед самим Маяковским, пришедшим полюбо­пытствовать, чем занят главный «бубновый валет», захлопнул дверь мастерской, заявив: «Футуристам здесь не место!» Если бы чудесным образом ожил и явился сам Ван Гог, его мнение взволновало бы Кончаловского, но из ныне живущих он доверял вкусу только одного человека — жены, Ольги Васильевны. Вздохнёт Лёлечка: «Ох, не то, Да-дочка!»,.и картина, на которую ушли месяцы труда и тонны вдохновения, исчезнет под густым слоем грунта навеки…

Со второго дубля

Ему было шестнадцать, ей четырнадцать, когда они познакомились. Но Ромео с Джульеттой из них не вышло, ничегошеньки не ёкнуло в юных сердцах. Петя приходил в дом к Суриковым не ради карих глаз Олечки, а на дополнительные занятия живописью у её знаменитого отца. А благовоспитанную и серьёзную Ольгу больше интересовали отметки в гимназии, нежели долговязые папенькины студенты…

Пролетело десять лет, и они случайно пересеклись у общих друзей. А ещё через три недели для Дадочки и Лёлечки зазвенели свадебные колокола Хамовнической церкви Москвы. Суриков с радостью благословил дочь на брак с Кончаловским. Он был не только его наставником, но и старшим другом, два художника понимали друг друга с полуслова, а теперь стали одной семьёй. Правда, молодые сразу же уехали из Москвы. Петру нужно было доучиться Академии художеств в Петербурге, а Ольга, как верная супруга, естественно, отправилась в чужой для неё город вместе с ним…

Счастливы вместе

Вскоре у четы Кончаловских появилась на свет дочь Наташа. А ещё через три года родился сын Мишенька. Перед любым другим художником предстало бы два сюжета дальнейшей жизни: или конец творчеству, ведь нужно зарабатывать деньги, кормить семью, нянчиться с вечно плачущими младенцами, или уход из дома и продолжение поиска себя в искусстве, вольное богемное существование, в котором нет места никаким обязанностям, кроме служения музе. Дадочка преспокойно совместил живопись и семью: он по-прежнему много писал и много грунтовал, но находил время, чтобы учить детей рисовать, водить их по галереям и музеям, укладывать их спать. Это было его любимое занятие, он обожал петь малышам колыбельные. У него не возникало и тени мысли оставить семейство дома, когда он уезжал на этюды за границу. Только вместе! Благо супруга обладала особым талантом мгновенно обустраиваться на новом месте. И вот они в Париже, и хозяйство уже налажено, и дети устроены на учёбу, а сама Лёлечка, свежа и хороша, будто всё делается по мановению волшебной палочки, а не её хлопотами, позирует обожаемому Дадочке…
На следующее утро Дадочка мог задумчиво обронить: «А не поехать ли нам в Италию? Там удивительный свет в это время года…» «Конечно, Дадочка! Сейчас соберусь!» — тут же откликалась Ольга…

Все выстрелы мимо…

Первая мировая война. Позже её затмит Вторая мировая, но тогда казалось, настал кромешный ад. Петру Кончаловскому, прапорщику царской армии, артиллеристу, попадавшему в окружение, получавшему ранения, помогли выжить в кровавой мясорубке письма из дома, которые он всегда носил при себе, перечитывая при каждом удобном случае. Между тем Лёлечка вовсе не сочиняла любовные опусы, упражняясь в нежностях, она скрупулёзно перечисляла все домашние дела в малейших деталях, дети старательно дописывали новости из гимназии, и отец семейства живо рисовал в воображении, что он рядом, всё идёт своим чередом, как всегда… Когда Наташенька прислала первые стихи, сочинённые специально для любимого папочки, ему пришлось скрывать слёзы счастья от однополчан…

Потом Кончаловские так же сплочённо пережили революцию и Гражданскую войну, хотя могли бы эмигрировать, как многие семьи художников, но совесть не позволила. Ничего, что в гимназии теперь красноармейский штаб, а пейзажи с натюрмортами даром никому не нужны — Лёлечка лично занимается с детьми языками строго по расписанию, рядом Дадочка продолжает работать у мольберта. Наташа и Миша, глядя на родителей, подрастали с верой: ни война, ни революция — ничто неспособно разлучить двоих, если есть любовь…

В 1923 году Кончаловский напишет знаменитый «Автопортрет с женой». На полотне художник, одной рукой обняв супругу, другой поднимает бокал, и зрителю очевидно, сейчас будет тост за семейное счастье, которое эти двое заслужили!

Семейное гнездо

Кончаловские всегда мечтали о загородном доме. Так было заведено в дворянских семьях — уезжать в деревню на всё лето, так было в детстве у самих Дадочки и Лёлечки, и они не собирались прерывать традицию. Но лишь в 1932 году в Буграх, что под Обнинском, удалось приобрести дом с мезонином. Чтобы обустроить его под себя, пришлось потрудиться. Своими руками, разумеется, не царское время. Завели большое хозяйство, разбили огород, возродили сад, Дадочка лично прививал яблони, как заправский садовник. Держали кур и даже хряка по имени Рауль. А вечерами Дадочка пел арии, Лёлечка аккомпанировала. И, конечно же, в Буграх оборудовали мастерскую, где Пётр Петрович мог спокойно писать, в доме всегда пахло масляными красками. А ещё пирогами, которые пекла Лёлечка.

Кончаловские хлебосольно принимали гостей. Летом дом наполнялся детским смехом. Наташа, ставшая писательницей, вышла замуж за поэта Сергея Михалкова, их сыновья Андрон и Никита приезжали на каникулы «на дачу», как и Маргот с Лаврентием, дети Михаила, женившегося на испанке Эсперансе. Дадочка и Лёлечка воспитывали внуков в той же любви и при этом дисциплине, что и детей: учили играть на фортепьяно, рисовать, говорить по-французски. Каждое воскресенье все вместе ходили на службу в местную церковь, в любую погоду. Впереди высокий, статный, в распахнутой шубе и меховой шапке Пётр Петрович, глава семейства. Да, жили вот так патриархально, как будто на дворе не сталинские 30-е! Дадочка и Лёлечка, а они продолжали называть друг друга так и на склоне лет, вовсе не противопоставляли себя системе, они вообще никогда ни с кем не вступали в конфликты, но их словно окружала невидимая стена, ограждавшая и защищавшая от всего чужеродного. Их внук, режиссёр Андрон Кончаловский вспоминал позднее: «Дед мой был человеком глубоко русским, но без Европы жить не мог. В его доме всё дышало Европой…».

Вскоре после войны на Кончаловского начали травлю. Мыслимо ли посреди железобетонного реализма рисовать какие-то цветущие пиончики?! Какой такой импрессионизм, это веяние загнивающего капитализма! Однажды на одном творческом мероприятии с Кончаловскими никто даже не поздоровался, лишь один знакомый художник осмелился чуть ли не шёпотом поддержать: «Ольга Васильевна, те, кто вредит Петру Петровичу, и в подмётки ему не годятся. Плюньте!» Лёлечка ласково улыбнулась и спокойно произнесла: «На всех плевать — слюней не хватит!» Со дня венчания она ни разу не усомнилась в том, что муж всегда прав. Кончаловские вернулись в Бугры, и Дадочка продолжал писать, как велит душа, до конца дней…
Без него Ольга Васильевна с трудом протянула два года, словно торопилась поскорее воссоединиться с мужем там, где они навсегда останутся Дадочкой и Лёлечкой.

загрузка...