Несуетливый Никас Сафронов

Никас Сафронов

Никас Сафронов

Известный художник рассказал нам, почему в его жизни нет человека, которому можно довериться, а также откровенно поведал о своем прошлом.

— Никас, вы родом из многодетной семьи. У вас четыре старших брата и сестра. Как сложилась их судьба?
Одного брата уже нет, к сожалению, трагически ушел. Был музыкантом. Второй тоже музыкант, третий был художником, но давно уже не рисует, еще один работал фотографом. Сестра закончила медицинский, работала по профессии какое-то время, но уже отошла от этого. Сейчас никто не работает, потому что есть я. Я самый младший, но уже много лет содержу родственников. Мои картины кормят всю семью.

— Душевно вы близки?
Скорее, нет. У нас есть общие родители, общее детство, но очень часто нет понимания. Они другие. Хорошие, замечательные, но иные.
— Есть человек в вашей жизни, которому вы можете полностью от­крыться? Ну, я могу всем братьям рассказать многое — никто не обсудит за спиной. Но такого человека, которому все-все о себе мог бы выложить, нет. Есть армейский друг, которому многое можно рас­сказать. Николаю Дроз­дову (знаменитый телеведущий — прим. ред.) могу довериться, он мой кум. Я крестил его внука Филарета, а он моего сына, который живет в Австралии. Но все равно это детали.

— А вам нужен такой близкий человек?
Наверное, нет. У каждого из нас есть свой мир, куда пускаем других неохотно. Иногда с другом тебе вроде комфортно, но он воспитан по-другому и, рассказав ему что-то очень личное о себе, можешь смутить человека. А потом, чтобы пришло желание раскрыться, надо попасть на одну энергетическую волну с собеседником.

— Вы сдержанный человек или даете волю чувствам?
Мне кажется, я искренний человек. Не веду себя высокомерно, никогда никого не оговаривал, не мстил людям, которые мне делали вред. В разго­воре стараюсь принять даже хамство, как неотъемлемую часть общения. И не всегда реагирую на выпады. Потом могу злиться в душе, что так себя повел. Но во мне нет агрессивности. Это все от родителей. Я родился в бараке, в простой семье. Жизнь научила тому, что нужно много ра­ботать. Я никогда не дру­жил с кем-то ради пользы. А для чего это надо? Ты в армии? В тюрьме? Почему должен делать то, что тебе не нравится? Сегодня такая дружба даст какие-то дивиденды, но съест внутреннее «я». Я вижу, как люди суетятся, ухаживают, обхаживают полезных для себя людей. Общался недолгое время с певи­цей Лолитой. У нее 24 часа в сутки уходит на важные связи. Мне надо туда позвонить, а сюда подъехать, и вот туда по дороге заскочить… Вся ее жизнь — это связи. А я пишу картины, которые продаются. Все.

— Готовясь к интервью, с удивлением прочитала ваше мнение о том, что «Черный квадрат» Малевича не имеет отношения к искусству. Об этом художнике мы писали в прошлом номере.
За сорок лет до его рождения французский художник Пол Билход нарисовал черный квадрат, который назывался «Драка негров в подвале». В 1884 году Альфонс Алле нарисовал красный квадрат, который назвал «Сбор красных помидоров на фоне Красного моря». Через полгода он написал белый квадрат и назвал «Бледные девочки, идущие в снежную бурю». В 1923 году, спустя шесть лет после революции, когда уже можно было делать все, что хочешь, Малевич выставил свой «Черный квадрат», как икону, на спектакле. На нее молились в красном углу. На представление Казимир пригласил двух авантюристов-журналистов, которые писали якобы разоблачи­тельные статьи. Они и выдали, что «народ возмущен». Но на самом деле, людям было не до этого — тогда уже было не так много верующих. Но шумиха поднялась. И Малевич выставил эту работу и галерее. Когда его спросили: «А можете написать еще?» Он возмутился: «Вы с ума сошли, я рисовал эту картину восемь лет!» И тут же написал еще несколько «квадратов». Об этом мало кто знает, но, согласно экспертизе, все они родились в 1924 году. Я считаю, что Малевич авантюрист, а его знаменитая картина — пустота, обман. Но все боятся сказать, что ко­роль голый. Одна девушка мне как-то пояснила: я поняла, что такое «Черный квадрат». Это миллион маленьких квадратиков, которые можно рассмотреть только в специальную лупу.

Искусство должно сразу идти к сердцу — волновать, трогать. Его не нужно «рассматривать в лупу». А чем занимаются современные галерейщики? Говорят: вы, наверное, не разбираетесь. И дают почитать толстый талмуд, где объясняется то, что необъяснимо. Через века пойдут смотреть на Брейгеля, Босха, Леонардо да Винчи, но не пойдут к черному, белому или красному квадратам. Не будут смотреть то, что было всего лишь раскручено, распиарено. Энди Уорхол, Джексон Поллок, Роберт Раушенберг — может быть кто-то и обратит на них внимание, а, возможно, потомки и не вспомнят.

загрузка...