Красная мельница любви

Режиссёр Бэз Лурман

Режиссёр Бэз Лурман

Вам кажется, что ваше сердце с годами оделось в броню, а слова «любовь», «нежность», «верность до гробовой доски» — не более чем телячьи нежности? Что ж, посмотрите вечером «Мулен Руж», ручаюсь — будете рыдать!

Его величество Режиссёр

Бэз Лурман — не просто режиссёр картины, он поистине её Создатель. В голливудском мире он был «белой вороной», как любой австралиец, а потому мог творить и вытворять, что хотел — с иностранца взятки гладки. До «Мулён Руж» Лурман выпустил на экраны фильмы «Только на танцполе» и «Ромео и Джульетта», мюзикл «должен был стать завершающей частью триптиха. Три работы никоим образом не связаны сюжетом, просто они сняты в едином стиле, который Лурман назвал «стилем красного занавеса». Он брал за основу классический сюжет — простой, узнаваемый всеми, и помещал его в новые, экзотические условия. Так, в первом фильме действие рассказывалось через танец. Ромео и Джульетта оказались на побережье Верона Бич, но по-прежнему изъяснялись языком Шекспира, а речью «Мулен Руж» стала песня. Точнее, много песен, которые «перепели» на новый лад древний миф об Орфее, спустившемся в подземный мир в поисках любимой. Преисподней стало кабаре образца 1899 года, Орфеем — поэт Кристиан, а Эвридикой — танцовщица и, мягко выражаясь, куртизанка по имени Сатин. Фильм, по замыслу режиссёра, должен был стать сплавом мюзикла с его манерой внезапно спеть песню по любому поводу, оперы с её страстью к роскошным декорациям и костюмам и даже индийского кино с его вечным стремлением срифмовать любовь и кровь.

Из искры возгорелось…

Так как персонажи поют на протяжении всего фильма, логичнее было бы взять на главные роли професси­ональных певцов, например, из мюзик-холла. А гонитесь за кассовыми сборами, привлеките звёзд: к примеру, Дженнифер Лопес частенько мелькает на большом экране, не будучи актрисой. Однако нестандартно мыслящий режиссёр решил наоборот: Кристиана и Сатин должны сыграть актёры, пусть и не со столь сильными голосами, но способных донести до зрителя сущность своих героев. Сатин нашли быстро. Лурман и директор по кастингу Ронн Кресс хором воскликнули: «Эта она!», увидев Николь Кидман в спектакле «Синяя комната». В 1998 году соотечественница Лурмана ещё не превратилась в мегазвезду мирового кино и в перерывах между съёмками трудилась на основном месте работы — на Бродвее, а там нужно было уметь всё: и играть по системе Станиславского, и петь без микрофона, и плясать, если нужно.

На роль Кристиана претендовали многие, в том числе Хит Леджер (опять-таки австралиец) и Джейк Джилленхол, подросшая звезда, с детства мелькавшая на американских экранах, однако оба смотрелись слишком уж юными рядом с Николь, да и двух строк спеть не могли, не сфальшивив. В отличие от них шотландец Эван Макгрегор готов был петь дни напролёт, да так хорошо, что привёл в восторг всю съёмочную группу. По тем ролям, которые он сыграл в кино ранее, нельзя было заметить в нём мощный певческий талант. Оставалось только проверить выбранную пару на ‘совместимость. Лурман был убеждён, что влюблённость невозможно изобразить, необходимо, чтобы между исполнителями главных ролей действительно проскочила та самая искра. Кидман привезли на встречу из Нью-Йорка, Макгрегор прилетел из Лондона. Как только они вошли в комнату, стало ясно, что всё будет прекрасно: она всегда стильная и элегантная, он такой живой и пылкий, словно воспламенялись, приближаясь друг к другу.

Эван вообще, что назы­вается, дорвался. Он с детства любил петь и танцевать, обожал мюзиклы 40-х годов, знал наизусть репертуар чуть ли не всех знаменитых певцов и давно уже ждал возможности проявить себя. Первые дни он был так возбуждён, что буквально сводил с ума всех на съёмочной площадке. Ему хотелось быстрее увидеть результат на экране, а съёмки шли долго и нелегко. Грандиозные декорации построй, вычурные наряды сшей, права на использование песен Элтона Джона, Мадонны, «Нирваны» и прочих знаменитостей по­пробуй получи! Через год кропотливых трудов съёмки и вовсе чуть не встали намертво: Кидман сломала ребро и повредила колено. Пришлось снимать только те сцены, где её можно было показывать исключительно крупным планом. Эван подбадривал партнёршу, сидящую в кресле-каталке, изо всех сил, развлекал и смешил. Позже оба признались, что ещё во время первой встречи заключили договор — поддер­живать друг друга на протяжении всех съёмок, что бы ни случилось, даже с риском выглядеть полными дураками перед коллегами.

Назад, во времена Тулуз-Лотрека

Чтобы понять и воссоздать дух зна­менитого кабаре «Мулен Руж», что в переводе с французского означает «Красная мельница», Лурман повёз соавтора по сценарию (и по совместительству друга) Крейга Перса и ху­дожника-постановщика (и спутницу по жизни) Кэтрин Мартин в Париж, в квар­тал «красных фонарей». Досконально изучали всё: как танцевали канкан, из чего шили сценические наряды, что ночами напролёт делал в кабаре Анри де Тулуз-Лотрек, аристократ, прославленный художник и калека. Его портреты танцовщиц Ла Гулю и Жанны Авриль помогли окунуться в мир «Красной мельницы», перемоловшей немало судеб, лучше любых музейных доку­ментов. Ла Гулю, то бишь «Обжора», получила своё прозвище за то, что, не стесняясь, доедала с тарелок посетителей кабаре. Что поделаешь — голодное детство. С шестнадцати юных лет Луиза Вебер, прихватив наряды из прачечной, где трудилась днём, бегала по ночным клубам и плясала до утра. Её заметили и пригласили в «Мулен Руж» его создатели Жозеф Оллер и Шарль Зидлер. Официально, работать. И сделали верную ставку.

От канкана Ла Гулю сотрясалась сцена, выступала испарина у клиентов, худели их кошельки. Она прославила «Мулен Руж» и вообразила, что сможет прожить и без него. Но самостоятельный бизнес — цирковой балаган вкупе с укрощением львов — быстро прогорел. Ла Гулю закончила свои дни в почти полной нищете. Обрюзгшая от спиртного, насквозь больная, она продавала сигареты и спички на углу рядом с «Мулен Руж». Там блистала новая звезда, Жанна Авриль, что значит «Брильянт» (настоящая фамилия, разумеется, другая — Бодон). К всё Тем же шестнадцати годам она хлебнула жизни с лихвой. Мать после ухода отца из семьи вымещала на Жанне отчаяние и злость такими побоями и издевательствами, что подростком она попала в сумасшедший дом. Там знаменитый Шарко проводил над ней экспериментальные методы лечения. Всё равно не исцелить несчастную, хотя бы науке пользу принесёт. Однако персонал лечебницы убедил его отпустить Жанну на волю, все были в восторге от её танцев, которым она нигде не училась, и считали, что у девушки есть будущее. В «Мулен Руж» она выступала до 1935 года, то есть до преклонных лет, под неизменные «бра­во». Скончалась в доме престарелых, не заведя ни семьи, ни детей.

Эти две блистательные танцовщицы и обездоленные души и стали прообразами Сатин. Правда, Лурман милостиво не довёл историю до злосчастной старости и смерти в полном одиночестве. Героиня Николь Кидман скончалась во цвете лет на руках у любимого…

Занавес. Аплодисменты

И ничего страшного в том, что вы теперь знаете концовку фильма, нет. Сюжет вообще до банального незамысловат и прозрачен с первых кадров: Кристиан, молодой, пылкий и бедный, влюбляется, естественно, в красавицу Сатин. Она же по недоразумению принимает его за Герцога, которого должна была соблазнить по заданию хозяина кабаре Зидлера, дабы получить деньги на новую постановку на сцене «Мулен Руж». Она делала это уже много раз без душевных терзаний, но Кристиану на беду ответила взаимностью. Зидлер заставляет её довести дело с Герцогом до конца, тот, узнав о любви между Сатин и Кристианом, замышляет убийство соперника прямо во время премьеры, но коварный замысел проваливается волею судьбы, поскольку умирает не Кристиан,а Сатин, неизлечимо больная чахоткой. Сказка для взрослых не может закончиться хэппи ендом, пора бы знать, не маленькие. Жернова «Красной мельницы» беспощадны. «Не Голливуд, а Болливуд индийский!» — ворчали критики, украдкой вытирая слёзы. Итог: всего лишь два «Оскара» — за лучшие декорации и лучшие костюмы, и вечная любовь зрителей. Главной цитате фильма вторит любое, самое закоченевшее сердце: «Величайшее на свете — это любить и быть любимым!» И, кстати, правильно писать название мюзикла с восклицательным знаком — «Мулен Руж!» Браво, «Мулен Руж!»

загрузка...