Три жизни Камиллы Клодель

Камилла КлодельЕсли бросить быстрый, беглый взгляд на земное существование этой красивой и талантливой женщины, сразу можно отметить, что жизнь ее сложилась как бы из трех частей. В первую очередь легко уместились детство и юность, вторая — самая яркая! — это годы с великим Роденом, для которого она стала Музой — вдохновенной и страстной. А третья… Третья часть ее жизн, самая драматичная, длившаяся почти полвека — это все то, что было после Родена. После Любви…

Туда, куда дует ветер…

Камилла Розали Клодель появилась на свет 8 декабря 1864 года в небольшом французском городке Фер.
Ее отец, Луи-Проспер Клодель, человек состоятельный и уважаемый, занимался недвижимостью; но несмотря на всю свою практичность, людей искусства считал наделенными Божьим даром. В отличие от него, мать Камиллы, Луиза Серво, женщина смиренная, жила лишь крутом домашних хлопот и забот о детях.

Главное беспокойство ей обычно до­ставляла Камилла. Девочку не интересовали ни> куклы, ни участие в домашнем хозяйстве. Она предпочитала бродить в одиночестве по окрестностям, любоваться очертаниями скал на фоне неба: в ее воображении они представали древними окаменевшими великанами. А еще она любила бегать туда, куда дует ветер!..
Вместо игр с куклами Камилла уходила к реке, выкапывала там и приносила домой куски глины. Ее постоянно видели перепачканной глиной, без устали лепящей что-то. Фигурки отца и матери, брата Поля у нее получались очень интересными — и даже не столько из-за сходства, сколько из-за тонко схваченных черт характера. Отец считал, что ее дар нужно развивать, мать не понимала и не принимала «глупого» увлечения дочери, считая его блажью.
Став постарше, Камилла увлеклась ис­торией. Как результат этого увлечения, появились композиции «Наполеон», «Бисмарк», «Давид и Голиаф».

Как-то отец привел в дом своего знако­мого скульптора Альфреда Буше. Мастер был настолько поражен благородством и выразительностью позы Давида и дарова­нием пятнадцатилетней художницы, что снял перед ее произведением шляпу и… посоветовал Камилле ехать в Париж раз­вивать мастерство.

Но свершилось это лишь в 18 81 году, ко­гда Клодель-старший по делам службы переехал в Париж, а вскоре за ним после­довало и все семейство.
Камилле только исполнилось семнадцать. И ветер ее жизни стремительно нес юную душу в страну Его Величества Искусства, ее обуревали смутные страстные и необузданные желания.
Камилла стала посещать Академию Коларосси. Ее первые серьезные работы вос­хищали многих, дарование юной худож­ницы признавали исключительным. Скульптурным фигуркам Клодель, казалось, передавалась энергия ее тонких и сильных пальцев, они выделялись оригинальностью и какой-то неожиданностью.
Через два года тот же Альфред Буше, ее первый наставник, привел Камиллу Клодель в мастерскую известного парижского скульптора Огюста Родена…

«Я готова делать все!»

Рене Франсуа Огюст Роден, крупнейший скульптор конца XIX — начала XX века, относится к тем художникам, творчество которых перевернуло мир.
Уже первая серьезная работа Родена обо­значила появление нового направления в искусстве, позже получившего название импрессионизма. Скульптор основывался на собственном настроении, личности по­зирующего человека и всегда стремился передать действие, изображал как бы оста­новленное мгновение, движение, которое совершалось на глазах у зрителя.

Ранние работы Родена были настолько необычны для восприятия, что вначале их отвергали. Так произошло со знаменитой теперь скульптурой «Мыслитель», которая первоначально была отвергнута жюри академической выставки. Да и в дальнейшем практически все выставляемые на суд публики произведения Родена сразу же становились объектом жарких дискуссий.
Ко времени встречи с Камиллой Роден уже четыре года работал над огромной композицией, символически воплощавшей мир человеческих страстей. Ее образы были навеяны «Божественной комедией» Данте, откуда идет и само название — «Врата ада». Роден ввел в нее также образы из античной мифологии, библейских легенд, французской поэзии. Части композиции время от времени появлялись в виде отдельных произведений, поскольку. создание ее предполагало многие годы неустанного труда — фактически, Роден работал над ней почти сорок лет, до самой смерти.

Для такой работы ему требовались по­мощники. И вот на порог его мастерской в сопровождении Буше ступила девятна­дцатилетняя особа — изящная, элегантная и красивая. «Прекрасный лоб над дивными глазами глубокого густо-синего цвета, как у кра­савиц на портретах кисти Боттичелли; большой, чувственный рот, густая копна золотисто-каштановых волос, спадающих на плечи. Вид, впечатляющий дерзостью, превосходством и… детской веселостью», — так вспоминал позднее скульптор первое впечатление от Камиллы.
«Вы согласны убирать глину и гипс?» — спросил он. Она кивнула: «Я готова делать все!..»

Обожженные любовью

Вскоре Роден с изумлением обнаружил сходство в их скульптурах, в тех сверхза­дачах, которые каждый из них решал как художник. Оба стремились не просто пе­редать черты того или иного лица, а как бы выхватить самое потаенное, то, что скрывается за обыденной маской — самые глубокие и мощные человеческие эмоции.
Камилла гордилась его похвалами, но лучшим подтверждением искренности этих похвал, было то, что Роден все чаще стал доверять ей завершение своих работ.
А вскоре Роден стал замечать ее не просто как помощницу, которая месит глину и отливает формы, но и как интересную девушку. Они подружились, а потом еще больше сблизились.
Сорокачетырехлетний Опост Роден был в расцвете жизненных сил и своего таланта: невысокого роста, плотного телосложения, очень подвижный, с большими, мощными кистями рук, словно наделенными от природы магической силой. Портрет его довершали густые рыжие волосы, чуть тронутые сединой, рыжеватая борода и высокий покатый лоб над полыхающими синим огнем глазами.

…Вспыхнувшая между ними любовь обожгла души обоих. Учитель-чародей за­вораживал Камиллу, внутри нее бушевали страсть и вдохновение. А его безумно при­тягивали ее красота, совершенное тело и, наверное, что-то еще, прятавшееся в глу­бине глаз.
Роден стал лепить с нее свои гениальные творения.

…Долгие часы и дни Камилла позирует Мастеру — то замирает и боится пошеве­литься, то по его просьбе ходит или сидит, принимая различные позы, позволяя изучать игру света и тени на ее обнаженном теле. Долгае часы и дни мучительных по­исков и счастливых озарений, и — по­являются бессмертные шедевры «Вечный кумир», «Данаида», «Аврора», «Мысль», «Сирены», «Поцелуй».

В те годы родился один из самых пре­красных его замыслов — «Вечная весна»: солнечноликий Адонис обнимает свер­кающую нимфу, обвившуюся в животре­пещущем изгибе вокруг тела своего лю­бовника. Гимн любви, сотворенный Роде­ном. В исполненных чувственного томле­ния фигурах — два реальных образа: скульптора и модели.
…Вспыхнувшая между ними любовь обожгла их души и огненной иглой вышила причудливый, сладостно-трагичный узор на ткани их судеб.

«Я леплю тебя!»

Десять лет они были вместе. Вместе жили любовью. Вместе творили. Все исследо­ватели творчества Родена отмечают именно в это время пик его мастерства, необы­чайный взлет таланта. Сколько прекрасных работ появилось благодаря ей, Камилле Клодель, вдохновлявшей мастера.

И надо еще добавить: в гениальных тво­рениях Родена — немалая доля и идей, и воплощения его прекрасной и талантливой помощницы.
Об этом можно судить по ее собственным произведениям — таким, например, как «Вальс», снискавшему успех у публики благодаря очень живой, плавной передаче движения танца, или «Молящаяся», где молодая девушка стоит на коленях и протягивает руки к небу, которая, по воспоминаниям очевидцев, заставила Родена плакать, глядя на нее.

Казалось бы, у них все складывается хо­рошо. Но… Короткое слово, означающее препятствие, которое не в силах оказались преодолеть герои на пути к своему счастью. Этим «но» стала для Родена жизнь «до Камиллы». А в той жизни были дом и семья, жена Роза Бере и их сын…
О том, что в его жизни появилась Ка­милла, Роза узнала. Но это ничего не из­менило. Роден жил на два дома. Одна женщина вела хозяйство и поддерживала тепло семейного очага. Он жалел ее. Другая была постоянно рядом, в мастерской. Он любил ее.

«Разве ты хоть раз сказал мне, что лю­бишь?» — с грустью как-то спросила Ро­дена Камилла. «Я леплю тебя, — ответил Мастер. — Леплю как самую совершенную женщину. Ты — все, что есть у меня».
Ситуация с годами не менялась; мать Камиллы постоянно ставила ей в пример младшую сестру, которая уже создала се­мью, а старшая все пачкается в глине и в постыдной связи с пожилым мужчиной.
А что же Камилла?.. «Я не хочу разбивать твою жизнь, — сказала она однажды Родену, — я хочу лишь вдохновлять тебя».

У распахнутой двери

«Ты никогда не покинешь Розу, — не раз говорила Мастеру его счастливая и не­счастная Муза. — Жалость подчас сильнее любви!..» Роден вспыхивал от этих слов, они ссорились, затем следовали примирения и ночи, полные любви, слез и тихого шепота надежды. И… все оставалось по-прежнему.
Так прошло десять лет. Десять долгих-долгих, стремительно пролетевших лет.
Для Камиллы начались нелегкие времена. Ей было почти тридцать, и шансов на законное, в глазах общества, воссоединение с любимым человеком — в этом она отдавала себе отчет, — не было.

Однажды к ней в мастерскую пришла Роза и — обычно тихая, покорная своей странной, изломанной судьбе, — устроила страшный скандал. Это стало последней каплей. Камилла поставила Родену ультиматум: «Илия, или она!»
Он решил увезти ее подальше от Парижа, ей было нужно отдохнуть, набраться сил. В свой запоздалый медовый месяц они целыми днями бродили по окрестностям, обедали в небольших уютных ресторанах, рассматривали готические башенки, скульптурные фигурки, украшавшие балконы, а счастье кружилось над ними, словно осеняя и благословляя их любовь.
В те моменты Камилла верила, что нужна ему, что их любовь сможет превозмочь все. Но когда через месяц они вернулись, ее вновь постигло разочарование…

«Я ухожу», — сказала Камилла. Она стояла у распахнутой входной двери, со­бираясь и все не решаясь сделать последний, решительный шаг — шаг от Него в другую жизнь. Роден молча смотрел на нее, она тоже больше не произнесла ни слова. Каждый чувствовал собственное бессилие, но изменить ничего не мог.
Камилла ушла…

Печальный, потрясенный произошедшим Роден потерянно бродил по мастерской, не в силах заняться чем-либо. В глубине души он еще надеялся, что она вернется. Ведь он любил ее — свою прекрасную Музу. Он и помогал ей состояться как художнику: писал рекомендательные письма в журналы для публикаций о ее творчестве, выдвигал ее работы в Национальное общество искусств, знакомил с выдающимися французскими писателями и художниками — Доде, Годе, братьями Гонкурами, Моне, Ренуаром…

В одном из сохранившихся писем Родена есть строки, полные сочувствия к ней и горечи: «…Я уверен: она будет несчастна, узнав жизнь, сожалея и плача, осознав, что стала жертвой собственной творческой гордыни…» Он еще долго надеялся, что Камилла вернется. Она не вернулась.

Грустный эпилог

Роден прожил еще более двадцати лет. Он продолжал творить, но боль, усталость и тоска, накопившиеся в душе, тяжким грузом давили на него, и больше ему не довелось пережить такого же взлета, на какой его вдохновила Муза по имени Камилла.
Иногда он пробовал лепить Камиллу по памяти. Глаза, брови, линия рта… А ре­зультатом были лишь разочарование и со­жаление об утраченном. Когда из жизни уходит любовь, приходит старость. После ухода Камиллы Роден скоро это понял.

А у Камиллы началась ее «третья жизнь» жизнь без Родена, лишь с мыслями о нем и попытками собственного творчества.
Но попытки эти слишком часто приво­дили к тому, что, не успев закончить ра­боту, Камилла уничтожала ее. Произве­дения, выжившие в этом сумасшедшем самоистязании творчеством, редко удо­стаивались взглядов публики: выставить свои работы женщине-скульптору (а зна­чит, занимающейся не своим делом, пусть даже и талантливо в те времена было очень и очень трудно.

В мастерской ее царил хаос, она почти не выходила из дому, став молчаливой за­творницей. Так проходили годы. Некогда цветущая, полная жизненных сил, энергии и страсти, женщина увяла, словно сорванный цветок. У нее оставались только воспоминания.
Она терзалась ими и во всех своих муках винила того, кого не переставала любить. Подавленность, постоянное гнетущее чувство обреченности не могли не ска­заться на ее здоровье — оно настолько по­шатнулось, что родные вынуждены были определить ее в приют для умалишенных.

Там ее настигло и последнее, горестное известие о Родене — ее Возлюбленный, Учитель, вдохновленный ею Творец — скончался. О дальнейших годах ее жизни известно немного: в своем вынужденном «затворничестве» она была молчалива и апатична. И никогда не пробовала лепить.
В стенах психиатрической клиники Ка­милла провела 30 (!) лет и умерла там в ок­тябре 1943 года, в возрасте 79 лет.

P.S. Почти не признанная при жизни, Камилла Клодель обрела свою посмертную славу. В музее Родена экспонируются многие ее работы, там всегда полно людей. Сюда приходят, чтобы увидеть то, что создано ее руками, ее сердцем, душой. И, быть может, почувствовать ауру, исходив­шую от этой женщины — Музы великого скульптора…

загрузка...