Любовь Николая Рыбникова

Любовь Николая РыбниковаКогда герой Николая Рыбникова в популярном фильме «Весна на Заречной улице» пел: «Теперь и сам не рад, что встретил, моя душа полна тобой. Зачем, зачем на белом свете есть безответная любовь!», грусть в его голосе была неподдельной, и многие в кинозале догадывались, о ком тоскует сердце любимого актёра.

Экзамены. Первые кадры

1948 год. Москва. Коридоры ВГИКа переполнены абитуриентами, приехавшими со всех уголков Советского Союза. Стайки девушек в простеньких ситцевых платьицах, грезивших о славе и нарядах Любови Орловой. Молодые люди, многие из которых успели побывать на фронте и сами по сути были героями, смотревшими смерти в глаза, играть хотели исключительно Чапая — тогдашнего супермена отечественного кинематографа. Поступали на курс Сергея Аполлинариевича Герасимова, режиссёра, сценариста, педагога, сегодня сказали бы — мэтра, в те годы лучшей рекомендацией было — лауреат Сталинской премии. У Герасимова их было три, и Ленинская -апофеоз признания заслуг перед Родиной — в придачу. Желающих попасть к нему в ученики — толпы, но Учитель строг отсев делал жесточайший. Коля Рыбников сдал экзамен играючи. Обласканный Герасимовым, выскочил в коридор, бе­лозубая улыбка до ушей (очень скоро в неё будет влюблена вся женская половина СССР). Он обладал счастливым даром не вызывать зависть, а влюблять в себя людей, за лёгкий характер, добрый нрав, уме­ние рассмешить в любой ситуации — его кинулись поздравлять даже те, кто поступал не в первый раз. И лишь одна фигурка сиротливо жалась в углу. Рыбников кинулся к ней: «Провалилась?! Ну не беда, не реви!» Крупный кадр: огромные фиалковые глаза взметнулись к нему навстречу и отвернулись. Этого мгновения было достаточно. Коля Рыбников перестал существовать, по­явился Коля Рыбников, влюблённый в Аллочку Ларионову.

Герасимов, прошедший огонь, воду и медные трубы, аж вздрогнул от нео­жиданности, когда в аудиторию ворвался Рыбников с криком: «У меня к вам мужской разговор! Возьмите на мое место Ларионову! Я к вам на будущий год поступлю!» Ассистент за­шептал на ухо мэтру: «Эта та блондинка, с большими губами… Нефотогенична, слишком крупная!» Герасимов кивнул Николаю: «Иди, зачислены оба». В ответ на недоумение приёмной комиссии лишь усмехнулся: «Интересный сюжет вырисовывается!»

В главных ролях

Когда спустя пару лет Учитель доставал своего лучшего ученика из петли, его влюблённость в сокурсницу уже не казалась ему такой забавной. И мужской разговор уже повёл сам. Громыхал на весь ВГИК, выражений не выбирая: «Ты с ума сошел, Николай?! Вешаться из-за жабы! Да которая к тому же связалась с местным «донжуаном»!» — «Она не жаба! А красавица! Она же не виновата, что любит другого…», — понуро опустил голову Рыбников. «Ах, красавица? Тогда завоюй», — уже спокойно и чётко, словно разыграть очередную мизансцену, велел Герасимов. Студенческий «донжуан», публично хваставший будто бы покорил Ларионову, своё получил. Рыбников в драке сломал палец, который сросся неправильно, и всю жизнь напоминал ему о той срежиссированной Учителем мизансцене. Но Аллы он кулаками не добился. Решил брать крепость измором. Где бы ни была любимая — на съёмках в глухой деревне, за границей на кинофестивале, с любовником на курорте — везде и всюду ей лично в руки доставляли телеграмму: «Люблю. Целую. Пью твоё здоровье. Твой Коля». Красной нитью шли эти любовные депеши сквозь киноленту под названием «Алла Ларионова».

Тем временем для самой возлюбленной Николая пролог «Гадкий утёнок» (или «Жаба», по определению Герасимова) сменился кульминацией «Прекрасный лебедь». Аллочка сказочно расцвела и стала такой, какой юный Коля увидел её сразу, — роскошной красавицей. Народная молва окутала её имя слухами и сплетнями уровня голли­вудской звезды в наши дни: будто бы Ларионова принимает ванны, наполненные исключительно шампанским, якобы гоняет по Москве на личном авто на красный свет, а у всесильного Берии на столе пляшет, разумеется, в обнажённом виде.

Каково было Рыбникову выслушивать очередную бас­ню о любимой?

К славе он не ревновал -его самого носили на руках. Фильмы «Весна на Заречной улице», «Высота», «Девушка без адреса» били рекорды в кинотеатрах страны, сделали ж его, говоря современным языком, звездой номер один в СССР. Поклонницы поджидали его за каждым углом, а он бредил одной лишь Аллочкой. Свою «девушку без адреса» он по-прежнему мог найти в любом уголке страны и мира.

А вот к поклонникам ревновал бешено. Вертинский -кумир эстрады тех лет — осыпал номер гостиницы, где жила Ларионова во время съемок «Анны на шее», сиренью. Ей посвящал стихи знаменитый Фан-Фан-Тюльпан — Жерар Филип, любимец миллионов женщин во всем мире. Но менялись имена мужчин, которых связывали с Аллой, а текст его телеграмм оставался прежним: «Люблю. Целую. Пью твоё здоровье. Твой…»

Дубль 1. Дубль 2. Снято!

Жизни знаменитых сокурсников шли в гору параллельно друг другу, а надежды на пересечение двух сюжетных линий не было никакой. Все вокруг уже привыкли к сценарию: «Коля любит Аллу. Алла любит другого. Оба несчастны». Рыбников оказался однолюбом, и даже не пытался создать семьи с кем-то другим. Ларионова любила, да не вышла замуж. Первой роковой страстью стал кумир всех её ровесниц — артист Михаил Кузнецов, красавец с глазами цвета неба. Всем хорош, одно только «но» — с ним Алла возненавидела выходные и праздники, ведь их она проводила в одиночестве, Михаил был женат и разводиться не собирался. Устав жить на задворках чужой семьи, Аллочка нашла утешение в объятиях не менее популярного и видного мужчины, тоже актёра, Ивана Переверзева. Он был старше Ларионовой на 17 лет, с ним она чувствовала себя как за каменной стеной — тепло, уютно, надёжно. Они стали жить вместе, как муж и жена: покупали продукты, вешали шторы, планировали, кого пригласят на свадьбу. Рука об руку отправились на съёмки фильма «Полесская легенда» в Минск. Неожиданно Переверзева вызвали в Москву, Алла проводила любимого, потом встретила — обычный эпизод обычной жизни. Наступил канун Нового года, предпраздничная суета, покупка подарков, хождение по гостям — Алла выбирает, какую рубашку суженый наденет сегодня на званый ужин, из кармана выпадает паспорт Переверзева, она машинально его пролистывает и впервые в жизни падает в обморок. Гражданский муж стал супругом законным, только не ее, а другой актрисы — это к ней он ездил тогда в Москву, числа совпали с датой регистрации брака.

Бьют куранты, счастливые матери и жёны чокаются с любящими мужьями, принимают пожелания нового счастья в новом 1957 году, Ларионова на восьмом месяце беременности тащит тяжёлый чемодан по ночному заснеженному Минску к знакомой на постой. Она не рыдает, не заламывает руки, она делает один звонок брату в Москву: «Найди Колю. Где хочешь, как хочешь. Скажи, я согласна». Рыбников прилетает на следующий день, 2 января Алла Ларионова официально становится Аллой Рыбниковой.

Счастливы вместе

Десять лет он ждал, десять лет она его игнорировала. Он любил всем сердцем, она позволяла себя любить на расстоянии. Любовь с правом переписки телеграммами без ответа. Те, кто приходил в их огромную гос­теприимную квартиру, никогда бы не поверили в эту трагическую по сути историю безответной любви, если бы о ней не знала вся страна. Когда на премьеру «Высоты» они впервые вышли на люди вместе и герой фильма, которого тоже звали Николай, воскликнул с экрана: «Ну что, Коля, кончилась твоя холостая жизнь!», зрительный зал взорвался аплодисментами. Злые языки, правда, шептались за спиной, мол, Ларионова ни капли не любит Коленьку, замуж пошла, чтобы грех прикрыть. Однако жизнь причудливее любого самого витиеватого сценария. Теперь перед гостями представала счастливейшая семья -влюблённый папа, отвечающая взаимностью мама, две прелестные дочки — Арина и Алёна. Пир горой могли закатить в любое время суток — Рыбников умел не только любить, но и дружить, но три даты отмечались с особым размахом — день рождения папы (13 декабря), день рождения мамы (19 февраля) и 2 января — го­довщина свадьбы.

Главным поваром был сам глава семьи. Борщ варил феноменально, пельмени лепил так, что гости -популярные актёры, космонавты, хоккеисты — брали мастер-классы, соленья на стол ставились его личного приготовления. Гуляли шумно, но соседи никогда не жаловались — это же сам Рыбников! Наоборот, ждали — может быть, возьмёт сам в руки гитару, споёт задорную «Не кочегары мы, не плотники…» или спародирует кого-то из знаменитых гостей, он был мастер таких шуток.
Рыбников окружил свою королеву — Аллу и двух маленьких принцесс-дочек (он никогда ни в чём не делал разницы между родной и неродной) неустанной заботой и вниманием. И хотя с годами ролей становилось меньше, у его девочек исполнялись все желания: норковую шубу и редкой породы собачку — маме, дефицитные в годы перестройки книги — Арише и Алёне, импортная бытовая техника — в дом…

Жили шумно, дружно, хлебосольно, а умер глава семьи тихо, словно боясь побеспокоить любимую. Однажды он просто не проснулся, инсульт случился во сне.
Десять лет прожила Алла после его смерти одна. Образовавшуюся пустоту в её сердце не мог заполнить уже никто, на седьмом десятке актриса окунулась в работу наравне с молодыми коллегами — колесила по стране со спектаклем «Деньги, коварство и любовь», хотя никогда раньше не выходила на театральные подмостки. А дома Коля улыбался ей своей знаменитой улыбкой с фотографии на стене: «Не реви!»

Она умерла, как и любимый муж, во сне. Быть может, ей приснился сон, как он в фартуке поверх белоснежной рубашки лепит под аплодисменты восхищённых гостей фирменные пельмени, отпуская фирменные рыбниковские шутки, и она просто не захотела просыпаться…

загрузка...