Иван Фёдорович Крузенштерн

Иван Фёдорович Крузенштерн«Угадайте, кто я? — Иван Фёдорович Крузенштерн! Человек и пароход! — Наверное, он был хороший человек, раз его именем пароход назвали!» А что ещё мы знаем о Крузенштерне, кроме того, что на судне, на­званном в его честь, плавала бабушка кота Матроскина из «Простоквашино»?

Родная гавань

Когда 19 ноября 1770 года в семье фон Крузенштернов, жившей в захудалой эстонской провинции огромной российской империи, родился мальчик, его нарекли вовсе не Ванечкой, а Адамом Йоханном. Основатель династии дед маленького Адама — офицер Эверт Филипп — после поражения родной Швеции в Северной войне провёл в сибирском плену 22 года и хорошо говорил по-русски. Отец Йоханн Фридрих, чтобы прокормить многочисленное семейство (супруга, взятая им из приличной, но бедной немецкой семьи, подарила ему не наследство предков, а наследников — восемь душ), трудился в. поте лица где только мог -и судьёй, и одновременно управляющим соседних поместий. В доме Крузенштернов царили спартанские дисциплина и порядок, скромность в быту, граничащая с бедностью. Единственное, на чём не экономили, — образование детей. По традиции, сначала учителей приглашали на дом: француженка-гувернантка и немецкие студенты для обучения Слову Божию, математике и географии — обычный набор для любой дворянской семьи. Когда Адаму исполнилось 12, его отправили в рыцарскую школу в Ревеле. Дальше всё должно было развиваться по многовековому сценарию -старший сын возвращался, чтобы перенять бразды прав­ления отцовским имением, остальные становились военными. И тут Адам удивил родителей. Оказалось, что они, будучи безукоризненно заботливыми и внимательными, совершенно не знают своего 14-летнего сына.

По морям, по волнам

Адам выбрал Морской ка­детский корпус, который в те годы не пользовался популярностью у молодых людей. Статус гардемарина ещё не был окутан флером романтики, подобно полководцам, снискавшим славу в сражениях, или гусарам в кавалерии. Как почтительный сын, юный Адам не мог сказать прямо: «Я не хочу глотать пыль в пехоте, как мой дед, и вернуться в отставку в наше захолустье, я мечтаю увидеть далёкие чудесные страны». Вместо этого он клятвенно обещал, что будет примерным кадетом и станет достойным фамилии Крузенштернов офицером.
Морской кадетский корпус находился тогда в Кронштадте, на острове Котлин, непадалёку от Санкт-Петербурга. Учиться там оказалось холодно, голодно, а зачастую и унизительно. Будущий цвет русского офи­церства воспитывали муштрой и розгами. Но Адам, который с лёгкой руки однокурсников превратился в Ивана, никогда не жаловался в письмах домой. В его характеристике значилось:«Иван Фёдорович Крузенштерн благовоспитан, обязателен, надёжен, к обычным шалостям гардемаринов интереса не питает». Истинный интерес он питал к изучению атласов и карт, с жаром живописуя соседям по казарме не просто о тропических островах -кто из мальчишек о них не мечтает?! — его целью было увидеть весь мир. А чтобы совершить кругосветное пу­тешествие, на которое ещё не отважился никто в России, не- обходимо быть не только образованным и опытным моряком, нужно обладать богатырским здоровьем и выносливостью. В результате новоиспечённый Иванушка из долговязого подростка превратился в на­стоящего атлета. Каждое утро кадетов начиналось с зарядки, только он её делал с двухпудовыми гирями в руках.

В год окончания корпуса гардемарин Крузенштерн уп­росил начальство отпустить его на войну со Швецией, отличился в Гогладском сражении 1788 года и был досрочно произведён в лейтенанты. За проявленную доблесть его наградили продолжением обучения в Англии — британский флот считался лучшим в мире. В его составе 20-летний «морской волк» прошёл через Атлантику к северным берегам Америки и участвовал в битвах с французами, за что ему на­числили кругленькую награду в фунтах стерлингах, но Иван Фёдорович показал себя истинным русским офицером и разделил деньги поровну между всеми членами команды своего корабля. Впечатлённые боевыми и личными качества продлили ему срок службы под британским флагом.

Он прекрасно понимал, как ему повезло — видел собственными глазами предметы грёз любого гардемарина: знойный Барбадос и загадочные Бермуды, далёкий Китай и сказочную Индию, но любую диковинку Адам-Иван рассматривал с точки зрения внесения её в детальный план кругосветки, который разрабатывал каждую свободную минуту. Вернув­шись в Россию, Крузенштерн первым делом представил свой проект, причём суливший всей стране огромные экономические выгоды и научные перспективы, в высшую инстанцию — императору Павлу Ответом было: «Зачем какой-то лейтенантишка прислал нам эту чушь?!»

Ветер перемен

Казалось, судьба нанесла сокруши­тельный удар, мечту всей жизни растоптали, самого мечтателя отправили служить в родные пенаты — в Ревель. Другая бы лодка пошла ко дну, но не таков Иван Фёдо­рович фон Крузенштерн. Каждый раз при возникновении подводных рифов и жизненных тайфунов новое имя словно придавало ему сил и энергии. «Ради славы Отечества, на благо Родины, во имя России» — стало его личным девизом. Из года в год он с непоколебимой настойчивостью посылал проект кругосветной экспедиции к царскому двору, словно не получая каждый раз за это по шапке…

Такую же железную волю проявил он и в любви. Когда пришло время обзавестись собственной семьёй, 30-летний Крузенштерн, который мог, как офицер, сделать блестящую партию, не выбирал с холодным расчётом, свойственным его по-немецки педантичному уму, он влюбился. Увы, его возлюбленную, 20-летнюю Юлию фон Таубе, сироту и бесприданницу, красавицу и умницу, дальние родственники планировали выдать замуж за богатого помещика, твёрдо стоящего на земле, а вовсе не за какого-то полунищего синд-бад-морехода. Но и не такие корабли брал на эбордаж бравый моряк, тем более что любимая отвечала ему взаимностью, и 14 сентября 1801 года Иван и Юлия обвенчались. Через год на свет появился их первенец Отто, а за девять дней до этого счастливого события в семье Крузенштернов новый император Александр I на­значил Ивана руководителем первой кругосветной экспедиции. К тому времени, будучи в счастливом браке и ожидая с любимой супругой ребёнка, Иван Фёдорович впервые в жизни допустил мысль о том, что, возможно, пора оставить мечтания о кругосветке, осте­пениться, заняться имением. Но когда из высших кругов ему дали понять: или он, или никто, стряхнул с себя домашнюю негу и принялся за дело. Супруга, оставаясь одна с младенцем на руках, провожала его в слезах. Секретом не было: вернуться домой живым и невредимым не надеялся никто из офицеров и матросов, отправлявшихся в далёкий поход, а посему набирали только добровольцев. Для утешения супруги Крузенштерн назвал один из кораблей экспедиции, которым командовал лично, «Надеждой». «Всех моряков ведёт в пути надежда», -сказал Иван и команде перед отплытием. Очень скоро их единственной надеждой стал он сам.

Вокруг света

26 июля 1803 года «Надежда» и «Нева» отчалили из Кронштадта, пересекли Атлантический океан,направились к берегам Бразилии, в которой задержались, поскольку кораблям требовался серьёзный ремонт, затем впервые в истории русского флота пересекли экватор, обогнули мыс Горн, изучили температуру, силу и направление течения в Тихом океане, исправили множество ошибок в картах, стёрли с них несуществующие на самом деле острова и уточнили географическое положение существующих. И вдруг из-за тумана корабли потеряли друг друга в открытом океане. «Надежда» посетила Маркизские острова, а «Нева» наткнулась на остров Пасхи, координаты которого в английских, считавшихся самыми точными картами, оказались неверными. Соединившись уже у Гавайев, корабли вновь разделились -«Нева» отправилась к берегам Аляски,а «Надежда» прибыла в Петропавловск-Камчатский, исследовала Камчатку, Курильские острова и Сахалин, доставила особое посольство в Японию, попав по пути в страшный тайфун, едва не потеряв мачты. Только 7 августа 1806 года Крузенштерн с командой вернулся в Кронштадт. Исследования, которые он провёл в ходе своей кругосветки, до сих пор считаются классическими, несмотря на то, что с 1803 по 1826 годы Россия организовала 23 кругосветных плаванья — причём строго по инструкции, которую разработан и издал Иван Фёдорович став одним из учредителей Русского географического общества. Его собственные шестеро детей учились по учебникам, написанным благодаря ему, и картам, в которых их фамилия постоянно встречается. В честь Крузенштерна названы пролив в северной части Курильских островов, проход между Цусимой и островами в Корейском проливе, острова в Беринговом проливе, гора на Новой Земле и гора на Сахалине. Пароходы и парусники, к слову сказать, тоже часто назывались его именем. Кто же, как не первый обогнувший Землю, достоин этого? Тем более что Иван Федоро­вич действительно был человеком выше всяких похвал. Все члены экспедиции от капитана второго корабля до последнего юнги буквально молились на него. Твёрдою рукой он вёл корабль к намеченной цели, и при этом никто никогда не слышал от него даже крепкого словца, не говоря уже о физических наказаниях, принятых на тогдашнем флоте. Иван Фёдорович, даже если за бортом бесновался тайфун, возвышался на капитанском мостике как оплот и защита всей экспедиции — косая са­жень в плечах, богатырская грудь (он был физически более крепким, чем самый сильный матрос в его подчинении, а двухпудовые гири сопровождали его и в кругосветке) знал весь земной шар, споено родной, и духом никогда не падал. Его мечтой заразился каждый, и все вернулись в родные семьи героями.

загрузка...