Гардемарины, вперед

Гардемарины«Я замечаю в вас некоторую… непокобелимость!.. Непоколебимость!!!»

А началось всё с неопубликованной книги. В подмосковном городе Троицке жила-была Нина Матвеевна Соротокина по профессии инженер, преподававшая в строительном техникуме наружную канализацию и водопровод. Как-то раз, по её Словам, она, решив переплюнуть Александра Дюма-отца (слава «Трёх мушкетёров» не давала покоя), решила написать своим детям роман о приключениях русских храбрецов на фоне исторических событий: «Думала, что даже если ни строчки из романа не опубликую, он останется в семье. И мои правнуки будут знать, что была такая сумасшедшая бабушка, которая однажды написала книгу. Эдакое, знаете ли, фамильное привидение». Книга называлась «Трое из Навигацкой школы», а её действие разворачивалось в XVIII веке, поэтому автор много времени проводила в исторической библиотеке. Кроме того, писала рассказы и посещала семинар при Союзе писателей, где её заметил Юрий Нагибин. «Он стал для меня не только крёстным отцом в литературе, но и другом, хотя никогда и никуда меня не проталкивал. И учителем, хотя никогда не правил у меня ни одной строчки. Нагибин был фантастически образованным человеком с невероятной памятью. Общаться с ним значило жить внутри культуры». Когда роман был закончен, Соротокина решилась на чистейшую авантюру. Тогда только вышла картина Светланы Дружининой «Принцесса цирка», и Нина Матвеевна, решив, что и её герои могли бы заинтересовать режиссёра, позвонила ей, сославшись на общих знакомых. Светлана Сергеевна, хотя в кино обычно не предлагают неопубликованные романы, рукопись посмотреть согласилась. Когда книга находилась у Дружининой, в квартире режиссёра случился пожар, но рукопись сохранилась. Дружинина подумала, что это неспроста, и начала работу над фильмом. Для того, чтобы удержаться в репертуарном плане на «Мосфильме», нужен был именитый соавтор. Им и стал Юрий Маркович Нагибин.

Картины Дружининой всегда имели успех, но тот, что выпал на долю её «Гардемаринов», мало кому даже снился. Дмитрий Харатьян и Владимир Шевельков до этого фильма уже успели сняться в некоторых картинах, Сергея Жигунова никто не знал, но именно после «Гардемаринов» они стали суперзвёздами союзного уровня. Их популярность была невероятной: во дворах играли «в гардемаринов», кто-то записывался в секцию фехтования, если такая была, кто-то даже поступал на истфак. И многие счастливые родители новорождённых дочек называли Анастасиями, в честь Анастасии Ягужинской.

«А стало быть -вперёд!»

Ещё на стадии написания сценария Дружинина планировала сыграть Анну Бестужеву. Но к моменту начала съёмок отказалась от этих замыслов, решив, что не сможет совмещать режиссёрскую и актёрскую работу, и отдала роль актрисе Нелли Пшенной. Главных героев Светлана Дружинина тоже представляла совсем иначе, и если бы всё сложилось так, как хотела режиссёр, то, например, курсанта Александра Белова мог сыграть Олег Меньшиков. Но тот, занятый сразу в трёх картинах, ответил отказом. Тогда Дружинина предложила ему озвучить персонаж, сыгранный Сергеем Жигуновым. Сразу это не поймёшь, но если вслушаться в слова, произносимые Беловым, то угадываются характерные меньшиковские интонации.

«Вот эта мушка дорогого стоит»

«Роковая» мушка Алёши Корсака должна была красоваться над губой молодого актёра Юрия Мороза, но он отказался от съёмок в самый последний момент. В срочном порядке начали искать замену: нужен был не просто актёр, а поющий актёр. Дмитрий Харатьян, на режиссёрскую радость Светланы Дружининой, петь умел. Причём ей так понравилось, как он это делал, что в фильме Харатьян исполнял песни не только за себя, но и.за Сергея Жигунова.

«Барин! Стол накрыт, щи дымятся!»

Владимир Шевельков попал на съёмки позже всех. Роль благородного князя Никиты Оленева Дружинина писала специально для своего сына, но в последний момент что-то не сложилось. Принять предложение Дружининой Шевелькова уговорили Жигунов и Харатьян: «Давай, соглашайся. Актёры хорошие подбираются. В самом деле, давай, приезжай, а то ещё неизвестно, кого нам подсунуть могут».

За Владимира Шевелькова, сыгравшего Никиту Оленёва, пел,Олег Анофриев; а «сводный хор» гардемаринов с песней «Не вешать нос, гардемарины!» — это Дмитрий Харатьян и Олег Анофриев. Так и сложилась звёздная тройка — Жигунов, Харатьян, Шевельков.

«Шпаги, погони, драки — всё сами»

До «Гардемаринов» они не снимались вместе, но общий язык на площадке нашли сразу. Актёры практически не пользовались помощью дублёров, но некоторые трюки были им не под силу. Так, например, сцена перестрелки Белова и де Брельи -одна из самых сложных, и вместо Жигу-нова с лошади падал дублёр.
Во время съёмок Сергей Жигунов служил в армии, и его прямо из казармы привозили на съёмочную площадку, где он из рядового современных Вооружённых сил превращался в курсанта Навигацкой школы XVIII века. И на съёмках дрался шпагой не на жизнь, а на амбиции. Мо­лодому актёру Жигунову очень хотелось доказать опытному фехтовальщику Владимиру Балону- постановщику трюков, который уже занимался этим делом на «Трёх мушкетёрах», а в «Гардемаринах» сыгравшем аж две роли: учителя фехтования и слугу Жака- олимпийскому призёру между прочим, что управляться со шпагой он умеет не хуже мастера. Харатьян был старше, и актёрского опыта у него было больше, вот только лошадей Дмитрий боялся панически: лучше уж женское платье, чем седло, хотя у него было множество сцен с верховой ездой. Тогда Дмитрий собирал всю свою волю в кулак, включал мужское самолюбие и скрипя зубами двигал вперёд.

«Анастасия, звезда моя!»

На роль красавицы Анастасии актриса Татьяна Лютаева попала так: она, студентка ВГИКа, училась с сыном Дружининой на параллельном курсе. Он-то и разглядел в сокурснице благородную Ягужинскую. Говорила «Анастасия» голосом Анны Каменковой, а пела голосом Елены Кам-буровой.
А вот возлюбленную Алёши Корсака -Софью, должна была играть Марина Зудина. Её утвердили и даже отсняли несколько эпизодов. Но на площадке она работала в паре с Юрием Морозом, и когда тот отказался от съёмок, ушла вместе с ним. А на роль Софьи взяли Ольгу Машную.

«Любовь последняя чиста»

Четвёртым главным героем стал «русский народный д’Артаньян» Михаил Боярский. Кстати, одну из самых трогательных композиций «Голубка» со строчками «Любовь последняя чиста, лети в мой сад, голубка», композитор Виктор Лебедев и поэт Юрий Ряшенцев написали специально по просьбе актёра. «Ему хотелось сыграть последнюю любовь стареющего д’Артаньяна, спеть прощальную песенку мушкетёра, попавшего в русские снега».
— Разве может цивилизованный человек понять, что это такое! Рубленый дом, из которого валит дым! И в этом угаре русские занимаются развратом, вакханалией!
— Ой, Серёжа, ты го­воришь чушь. В банях моются.
— Три раза в неделю?! Не смеши меня.
Помимо любовных терзаний, Боярскому пришлось пройти испытание холодом. Сцену в бане, когда Михаилу Сергеевичу пришлось играть разгорячённого француза, впервые познавшего прелесть русского пара. Снимали глубокой осенью. Пар был искусственным в отличие от воды, которой со словами: «Опять он высох» нещадно поливали актёра и на трясущегося от холода наклеивали листья от веника, чтобы у зрителя даже не закрались сомнения в подлиннос­ти банной сцены. «На съёмках с Боярским произошёл забавный случай: за актёрами даже в глухих лесах постоянно следовала большая группа поклонников, зачастую мешавших работать. Когда снимали знаменитую сцену в бане, откуда де Брильи должен был выскочить голым, зевак постарались разогнать, но это оказалось невозможным — те сумели спрятаться за кустами. Так случилось, что именно на них выскочил голый Боярский, увидел — и с хохотом помчался обратно на съёмочную площадку, где, кстати говоря, тоже находились дамы, которым спешно пришлось отвернуться».

Не только Боярский, но и всё старшее поколение актеров играли великолепно -сцену казни Анны Бестужевой Нелли Пшенная сыграла так проникновенно, что на глаза всякий раз наворачиваются слёзы. Евгений Евстигнеев, сыгравший канцлера Бестужева, на тот момент уже был очень болен. Но он входил в кадр без репетиций, совершенно не зная текста, и с ходу под суфлёра играл гениально. Александр Абдулов, Семён Фарада, Виктор Павлов… После фильма о «Гардемаринах» Светлану Дружинину назовут последним романтиком совет­ского кино.

«Жаль я тебя не убил, там, на болотах!»

Популярность фильма была столь велика, что вскоре режиссёр сняла два его продолжения: «Виват, гардемарины!» и «Гардемарины-III». Но, как это обычно бывает, продолжения оказались хуже. В составе народных любимцев произошла ротация: Харатьян и Жигунов остались на местах (здесь Жигунова уже озвучил Александр Домогаров), а вот Шевельков считал, что роль в «Гардемаринах», несмотря на то, что его персонаж очень полюбился зрителям — актёрский провал . Да и с Дружининой они друг к другу «такую личную неприязнь испытывали, что кушать не могли». Зрителям замена обаятельного Шевелькова на Мамонова явно не понравилась, и, возможно, именно тот факт, что великолепная троица распалась, стал причиной, что фильм «Виват, гардемарины!», вышедший в прокат в 1991 году, уже не имел большого успеха. В третьем фильме из канонического состава остался только нестареющий Харатьян-Корсак, Жигунова не было: его, видимо, всем надоело озвучивать. И это было уже совсем не то… А в 2000 годах у нового поколения появились свои «мушкетёры и гардемарины» из сериала «Бригада». Как ни парадоксально, но главного героя там звали Александр Белов.

загрузка...