Работа королевы Елизаветы II

Работа королевы Елизаветы IIВсё, что связано с жизнью венценосных особ, вызывает горячее любопытство у обычного обывателя. Интересно же узнать, ворчит ли муж на королеву-жену за не вовремя поданый завтрак? Или умеет ли королева гладить брюки? И вообще, ка­ково это, когда детские мечты о прекрасных принцах, мрачных средневековых замках и не мечты вовсе, а твоя настоящая жизнь.

«Хорошая девушка Лиза»

Если бы у королевы Англии Елизаветы II имелась трудовая книжка, то в графе «место работы» красовалась бы единственная запись — Букингемский дворец, а за безупречную службу на протяжении шестидесяти лет на одном месте ей полагалась бы медаль «ветеран королевского труда». В этом году вся Англия будет «гулять» по поводу такого знаменательного события четыре дня кряду, и только Её высочество будет, как всегда, при «исполнении».
А если без шуток, королевой Елизавета стала почти случайно. Ну или благодаря сложившимся обстоятельствам. Тогда царствовал её дед — Георг V, а впоследствии бразды правления должен был принять её дядя Эдуард. Отец Лилибет (так она сама в детстве выговаривала своё имя и так до сих пор зовут её близкие и муж) принц Альберт был вторым сыном и на корону не претендовал (предполагалось, что старший брат женится и обзаведётся наследниками). Но Эдуард совершенно потерял голову от этой выскочки и «разведёнки» из Америки Уоллис Симпсон и добровольно отказался от трона. Таким образом, корона досталась отцу Элизабет, а она сама стала прямой наследницей.
Когда началась Вторая мировая война, Элизабет было 13. Какой посильный вклад могла внести девочка, почти ребёнок, чтобы помочь своей стране и сооте­чественникам? Лилибет писала обращения к детям, пострадавшим от бомбардировок, и зачитывала их по радио. В 18 лет освоила профессию механика-водителя санитарной машины и крутила ба­ранку до конца войны. Но именно то тяжёлое время для неё оказалось и счастливым тоже — ведь именно тогда она встретила свою единственную на всю жизнь любовь.

Филипп Великолепный

Накануне войны Елизавета с родителями и младшей сестрой Маргарет отправилась в Дартмут инспектировать Королевское военно-морское училище. И, представьте себе, монаршее семейство приехало, а там — карантин, все курсанты болеют ветрянкой, кроме одного. Единственным «выжившим» оказался их дальний родственник 18-летний греческий принц Филипп. Он немного поиграл с кузинами в крикет, развлёк байками о военной службе и вернулся в казармы. Этого хватило, чтобы Элизабет полюбила высокого стройного красавца с синими, как море, глазами.

Полюбила серьёзно, на всю жизнь. Нельзя сказать, что родители пришли в восторг от выбора дочери. Филипп, конечно, был самых что ни на есть голубых кровей, но, как говорится, за душой ни гроша, ни кола и ни двора.
Внук греческого короля, правнук датского, праправнук русского императора Николая (кстати, когда нужно было идентифицировать останки расстрелянной царской семьи Романовых, именно у Филиппа брали пробу ДНК) был вывезен из Греции в младенчестве в ящике из-под апельсинов, поскольку случившаяся там греческая революция заочно приговорила всю семью к расстрелу. Какое-то время они кочевали по европейским королевским домам, пока родители не развелись. В итоге мать Филиппа попала в клинику, так там и осталась, а отец перебрался в Монте-Карло и стал профессиональным игроком. Родственники пристроили горемычного принца в английское королевское училище, где, соб­ственно, и произошла та случайная встреча.

Элизабет пошла наперекор родительской воле, шесть лет ждала жениха из армии, писала письма (как только началась война, он ушёл служить на эсминец), а когда 25-летний красавец вернулся, тут же с ним обручилась. Говорят, она сама сделала Филиппу предложение, и принц вроде бы обещал подумать. Что бы там ни говорили досужие языки, а 20 ноября 1947 года свадьба состоялась. По королевским меркам очень скромная — время было трудное, послевоенное. Принцессе даже пришлось продать свои продуктовые кар­точки, чтобы купить ткань на подвенечное платье. Зато торт получился по-настоящему королевский (продукты на него прислали из Австралии) — трёхметровый, с розочками, его рубили саблей. Правда, молодожёнам и гостям досталось по маленькому кусочку, остальное Елизавета распорядилась разослать по госпиталям и школам.

Тяжела ты, доля царская

Вообще жизнь Елизаветы полна совпадений, порой случайных, порой печальных. Не успела супружеская чета отправиться на отдых в Кению, как их догнала весть о том, что король умер, да здравствует королева. Принц Филипп, как и было оговорено заранее, коронован не был и первым дал ей клятву верности. «Я, Филипп, герцог Эдинбургский, становлюсь вашим пожизненным вассалом, опорой и нижайшим почитателем. И да поможет мне Бог». Только одна Елизавета знала, чего стоит её мужу, независимому и своенравному, произнести эти слова, как тяжело ему быть тенью венценосной супруги. Филипп не мог даже продолжить службу во флоте, поскольку обязан был присутствовать на официальных мероприятиях рядом с Её королевским высочеством.

Неудивительно, что Филипп позволял себе всякого рода «взбрыки». Сколько раз Елизавете приходилось краснеть за его своеобразный казарменный юмор. То в Папуа Новой Гвинее поинтересуется у прохожего: «Как, вас ещё не съели?» То в Китае обратится с предостережением к туристу: «Смотрите, не застревайте тут надолго, а то ваши глаза сузятся». В молодости, опять же по слухам, Филипп был ходок, в том смысле, что доставлял супруге неприятности иного рода. Ему приписывали внебрачных детей и связь с двоюродной кузиной королевы.

Если «дым» и был, Елизавета сделала всё, чтобы «пламя» не вырвалось наружу. Во всём, что касается личной жизни и отношений, Филипп — непререкаемый авторитет. Таким образом, Елизавета компенсирует ему его «игру в массовке». В семье же Филипп «и царь, и бог, и воинский начальник», а отнюдь не королева. Иногда его абсолютная власть принимает форму настоящей тирании. Однажды герцог Маунтбатен стал очевидцем не­приятной сцены. Они втроём ехали в машине, за рулём Филипп. Авто вёл резко, не притормаживая на поворотах, явно превышая скорость. Елизавета молчала, но было видно, как ей страшно. На очередном крутом витке королева учащённо дышала, но ни слова не говорила мужу. В конце концов Филипп резко затормозил и закричал: «Или пере­стань пыхтеть или выметайся отсюда!» Елизавета, к изумлению герцога, опять смолчала и всю дальнейшую дорогу старалась вести себя как можно тише.

Подобные истории нет-нет да и всплывают, но королева, как и шестьдесят пять лет тому назад, продолжает смотреть на мужа с восхищением и на любой вопрос, не касающийся её работы, «отсылает» к Филиппу: «Обратитесь к Его высочеству, он в этом разбирается намного лучше меня». Всё, что связано с воспитанием и рых детей Чарльза, Анны, Эндрю и Эдуарда, королева отдала «на откуп» супругу. Возможно, это сыграло определённую роль в том, как сложилась их жизнь.

Не всё спокойно датском королевстве

Больше всего забот и печалей доставил Елизавете Чарльз. Он рос болезненным, слабым, мучительно неуверенным в себе. Жёсткое, если не сказать жестокое, воспитание отца только «подливало масла в огонь». У Филиппа была своя метода, как сделать из сына настоящего мужчину. Критиковал безжалостно, унижал прилюдно, доводя Чарльза до слёз. Однажды, уже будучи взрослым, Чарльз рассуждал об архитектуре, которой серьёзно увлекался. «Всё, что ты говоришь, — пол­ная чушь», -прервал его отец, и принц Уэльский заплакал.

Об учёбе в шотландском колледже куда его, разумеется, определил отец, Чарльз не хотел даже вспоминать. Там процветала дедовщина, и разницы над кем издеваться не существовало. Словом, детство и юность у принца были так себе, пока в его жизнь не вошла Любовь. Вернее, её звали Камилла. Она была из аристократок, собственно, высокородным происхождением всё и ограничивалось, никаких тебе реверансов, кружев и грациозных обмороков. Камилла бранилась, как сапожник, смолила одну си­гарету за другой и меняла любовников как перчатки.

Внешность у неё было самая заурядная, улучшить её Камилла даже не пыталась, игнорировала макияж, маникюр и всякие финтифлюшки из волос. Зато была чудо как остроумна, решительна и ловка, отлично держалась в седле, плавала, играла в хоккей. А с принцем вела себя так, словно была старше его на целую вечность (хотя на тот момент ей было 23, ему 22). Робкого и зажатого Чарльза этот «убойный коктейль» сразил наповал и навсегда. Говоря откровенно, у прелестной Дианы не было никаких шансов вытеснить эту любовь из сердца Чарльза. Кстати, именно Камилла сосватала ему невесту. Это она выбрала принцу жену, которая не выдерживала никакого сравнения с ней и абсолютно ему не подходила. Нежная ранимая Диана могла пленить кого угодно, но только не Чарльза, скорее, нуждавшегося в опоре, чем готового служить опорой кому-то другому. В первый же день свадебного путешествия открылась правда — Чарльз, запершись в ванной, клялся в вечной любви Камилле.

С этого момента английская монархия потеряла покой и сон. Диана боролась за мужа, невзирая на условности и королевский престиж. В прессу то и дело просачивались новости, одна скан­дальней другой. То беременная принцесса сбросится с лестницы, то станет звонить сопернице с угрозами, то на нервной почве заболеет булимией, то сама примется в отместку изменять. Когда же в свет вышла книга «Правдивая история Дианы», где та с пронзительной откровенностью делилась своими чувствами и переживаниями, англичане как один стали на её сторону. Они и до этого любили принцессу за её открытость, обаяние, теперь же просто обожали. А вот Чарльза, Камиллу, а заодно и весь королевский дом подвергли критике, вплоть до того, нужна ли им вообще такая монархия? Сестра Чарльза, принцесса Анна, выразила общее мнение: «Пока ты не вошла в наш дом, нигде ничего не протекало. Но сейчас корабль получил столько трещин, что неудивительно, если он пойдёт ко дну».

Свёкор писал невестке обидные письма, в которых разве что не переходил на язык портовых грузчиков. Елизавета очень хотела помочь невестке. С одной стороны, она прекрасно понимала её как женщина (Филипп тоже был не без греха), с другой — «королевы не плачут». Они нередко встречались наедине, но они были такими разными. С одной стороны сдержанная, сотканная из чувства долга и выдержки Елизавета, с другой искренняя страдающая Диана, которая хочет обычного женского счастья. Потом случился развод, трагическая гибель Дианы, вину за которую возложили на них… На фоне этих грандиозных событий развалившиеся браки двух других её детей — Анны и Эндрю — прошли почти незамеченными, те сумели расстаться со своими супругами довольно тихо и мирно. «Какой ужасный был год!» — сказала Елизавета о 1992-м. И это скупое признание можно считать высшей степенью её откровенности.

На круги своя

С тех пор минуло 20 лет. Чарльз наконец-то женился на своей Камилле. Елизавета настояла на гражданской церемонии, очень скромной, и сама на ней не присутствовала. Любимый внук королевы принц Уильям (он так похож на свою мать) тоже женился, и его выбор Елизавете явно пришёлся по душе. Она лично даёт красавице Кейт уроки правил поведения королевских особ, которые та схватывает на лету.

Что же касается подданных, которые не раз говорили о том, что королева им дорого обходится, то Елизавета пошла им навстречу и согласилась урезать монаршие расходы. Теперь, отдыхая в своём личном замке в Балморале, за который она платит не из казны, как было раньше, а из своего кармана, Елизавета сама гасит всюду за собой свет и не включает отопление даже в самые холодные ночи. Если вдруг завтрак или обед остались недоеденными, королева отдаёт распоряжение исполь­зовать остатки в завтрашней готовке для запеканки или деревенского пирога.
Но всё это ерунда по сравнению с тем, что монархию удалось сохранить. Со временем англичане перестали сердиться на свою королеву и любят её точно так же, как и шесть десятков лет на­зад, когда стройной грациозной красавицей она взошла на трон.

Королева платит им той же монетой. Она совсем не сердится, что какие-то шутники по случаю юбилея установили рядом с Тауэрским мостом её скульптуру, собранную (видимо, намекая на её хозяйственность) из бытового хлама: старых электрических чайников, тостеров, кухонных комбайнов и соковыжималок. Если шутят, значит, в королевстве всё спокойно.

загрузка...